Одним из последних, кого он встретил в это утро, был начмед Бородин. Потом врач скажет на допросе, что и в то утро старший лейтенант
Сам, сам виноват командир, кто же еще, не начмед же…
На другой день к девяти утра аккуратный, исполнительный старший лейтенант не явился. Войсковая часть — не сапожная мастерская. Надо было поднимать людей. Тем более отпущен ротный без рапорта и письменного приказа командира. Любое ЧП — кто в ответе?
В 10.30 капитан Шелогон с лейтенантом Артемьевым зашли к Георгиеву на квартиру. На звонки никто не ответил, и офицеры спокойно удалились.
Вечером, в 18.30, капитан с лейтенантом, видимо, им было по дороге, снова позвонили Георгиеву, снова никто не ответил, и офицеры снова спокойно удалились.
И на следующее утро не появился старший лейтенант.
Недоспасов, опять он — автор небылицы и декабрьского приказа, обнаружил Георгиева, можно сказать, случайно. Он тоже привычно позвонил ему утром 19-го и тоже спокойно ушел. По дороге попался начальник вещевой службы Павленко, он и сказал Недоспасову, что Георгиев в квартире прапорщика Боштана, тот в отпуске и попросил Диму присмотреть за жильем, многие об этом знали.
Он дежурно позвонил и собрался уходить, но увидел вдруг, что дверь не заперта. На кухне было аккуратно, вымыта посуда. А в спальне валялась порушенная, переломанная мебель, смят, перекручен ковер на полу.
Побиты ноги и локти, ссадины на коленях и руках.
Допросили Кузнецову Е.Б., которая с мужем Кузнецовым И.Г. и сыном Андреем живет по соседству. Она
Последние часы жизни ротного командира представить нетрудно. Дикие боли, раскалывается голова, он падает, поднимается, рушит мебель, ползает по полу, встает на колени, снова падает, с колен отпирает входную дверь, наверное, хотел выползти на лестничную клетку, обратить на себя внимание, а может быть, потратил последние силы на входную дверь, чтобы люди догадались открыть ее после бесполезного звонка.
Что придут, он, конечно, не сомневался.
Неизвестно, когда, в какие часы его еще не поздно было спасти.
Еще неизвестно, и это теперь куда важнее, кем вырастет Андрей Кузнецов, родители которого спокойно слушали, как за стеной мучительно воет, скулит человек, слушали ночь, день и еще целый вечер.
Наверное, когда он вырастет, Россия станет еще страшнее.
Жизнь кончилась, едва начавшись. Последняя строка постановления о прекращении уголовного дела:
«…лиц, виновных в смерти, нет».
Залатаны все прорехи. От имени Димы задним числом составлен его рапорт командиру части об освобождении
Конечно, это уголовное дело — повод для возбуждения другого уголовного дела.
Или для благодарности: в развратное наше время лгать правдиво не научились.
Я думаю, Елькин плакал искренне — все они любили старшего лейтенанта. Командование — за исполнительность и честность, начмед — за то, что Георгиев всегда давал ему деньги в долг. Надежный парень, и в предсмертном состоянии не к себе побрел, а в дом сослуживца.
Елькина, и.о. командира, после этих печальных событий перевели в другую часть — командиром. Начмеда Бородина тоже перевели и тоже, кажется, с повышением, он к описываемым дням закончил краткосрочную учебу.
Из Комсомольска-на-Амуре переместимся в Москву, из войсковой части — в Кремль.
Родители скончавшегося сына должны были получить единовременное пособие — 120 денежных окладов. По тем временам — 63 миллиона рублей. Сумма для двух провинциальных пенсионеров огромная.
