Весной, 10 марта, Государственная дума принимала в первом чтении закон «О Государственном гимне Российской Федерации». Депутатам вручили пояснительную записку об истории создания произведения. Чтобы «кандидату рабочих наук» депутату Шандыбину было понятнее, о чем идет речь, всем вручили ноты гимна. А также рекомендации, когда, где и как слушать, — 12 объяснительных статей (ст. 5 — «…транслируется государственными телерадиокомпаниями… ежедневно, при круглосуточном вещании — в 6 часов и в 24 часа по местному времени»; ст. 8 (это уже для Махмуда Эсамбаева) — «при публичном исполнении Государственного гимна присутствующие выслушивают его стоя, мужчины — без головных уборов»).
Как лекарственная аннотация: действие, дозировка, способ употребления. Правда, ни слова о побочных явлениях. А они-то как раз и опасны, учитывая депутатское обоснование: РФ — «продолжатель СССР согласно принципу непрерывности».
Вслед за музыкой неизбежно последуют прилипшие слова.
Какие — старые михалковские?
Или новые михалковские?
Словесный бред из старых газетных передовиц и транспарантов.
Уж лучше петь стоя и без головных уборов «дядю Степу».
Сегодня, когда поутихла суета — импичмент, генеральный прокурор, — депутаты вновь вынесли вопрос на повторное рассмотрение.
Мы — уникальная, единственная в мире страна, в которой гимн написал баснописец. Впрочем, бытовали когда-то гимны-пародии, их сочиняли от Ломоносова до Маяковского. Если советский гимн был задуман именно в этом жанре, тогда вопросов нет.
Не исключено, что понадобится новая, очередная разновидность того же текста, и могучий старец с дворянской кровью в третий раз напишет любые слова для любой власти. Он уже брался за третий вариант. Это в ту пору, когда Булата Окуджаву и Роберта Рождественского в числе прочих также включили в конкурс на лучший стих для нового гимна. При этом у поэтов никто не спросил их согласия, даже в известность не поставили: высокая честь, кто посмеет отказаться. Окуджава и Рождественский, такие разные, противоположные, написали в «Известия» резкое письмо с отказом.
Не всякий поэт сядет за строки. «Гимн» по-гречески — хвала. А что нынче славить? И гордиться чем — территорией? Я не могу представить себе авторами гимна Давида Самойлова, Арсения Тарковского. Или Максимилиана Волошина, даже позднего Есенина.
Великую
Были и другие попытки. Галина Старовойтова за год до гибели на одной из пресс-конференций озвучивала по маленькому диктофону чьи-то слова, она доказывала, что и на музыку Глинки можно написать хороший текст. Можно, конечно. Но даже самые гениальные строки, положенные на эту мелодию, никогда не станут народными.
Я с завистью смотрю, как на пьедестале почета спортсмены другого государства слушают и поют гимн своей Родины, прижимая руку к сердцу. Американцы — белый, или черный, или японского происхождения с раскосыми глазами — испытывают одинаковые поднебесные чувства. Всего-то полметра над землей, а как будто рядом с Богом. Вот они — сила, единство, самоуважение нации.
Это — упомянутый Давид Самойлов.
Наверное, и наш богатырь, самый могучий борец планеты Александр Карелин, стоя на высшей ступени пьедестала, готов был бы с чувством исполнить музыку Глинки, если бы без отрыва от борцовского ковра закончил Консерваторию.
Десятилетиями мы существовали под псевдонимом — СССР. Теперь прикрылись другой маской — музыкальной. Музыка Глинки — псевдоним гимна.
Голодному человеку все равно, какую музыку слушать, но, коли дело неизбежное, кажется мне, мелодию для гимна я знаю.
