Мысль разумная. Руководители «Известий» не только поддержали ее, но и сами искренне посоветовали обратиться в суд, именно в суд, только в суд. Впрочем, было сказано высокой гостье: если напишете личное письмо в «Известия» — опубликуем; пришлете решение и протокол собрания — тоже опубликуем.
Ни письма, ни протокола, ни решения «Известия» так и не получили. И в суд Татьяна Васильевна тоже не подала.
Стали изыскиваться возможности ответить «Известиям» иными способами.
М. Непомнящая, Л. Чертков, Н. Савостьянова, читатели «Известий»: «24 октября мы были в Доме архитектора на встрече с представителями разных театров, которые знакомили нас с репертуаром в новом сезоне.
Нас неприятно поразило выступление артистки МХАТа им. Горького Кудрявцевой (от себя добавим, Кудрявцева — секретарь партийной организации театра.— Авт.). Она всячески пыталась очернить О. Ефремова и его коллег. Но главное — почти все свое выступление Кудрявцева посвятила огульному осуждению статьи «Последняя». Эта публикация, как она выразилась, «желтой прессы — сплошная ложь, в которой нет ни слова правды», и что она может опровергнуть каждую фразу статьи. Однако в своем пространном выступлении она не привела ни единого контраргумента.
Кудрявцева жаловалась, что администрации театра не дают возможности выступить в прессе с ответом на статью. Администрация требует также, чтобы ей дали возможность выступить по телевидению, причем, только по первой программе».
Вместо прямого ответа «Известиям» — поиски любых трибун, страниц, эфира: поиски удара в обход — сбоку, сзади. Это и есть война по всему фронту, а если с языка полководцев перевести на гражданский, обыденный,— сведение счетов.
И вот — счастливый случай. Доронина приглашена на встречу Президента с интеллигенцией. Вот где — трибуна! На виду у всей страны, мира, быть, единственный случай…
Для каких целей, каких мыслей и чувств предназначена была эта трибуна в нынешнее тревожное время, когда страна — у последней черты? Да и весь мир, и мир тоже в опасности. Может ли интеллигенция быть надеждой и опорой — вот, видимо, суть встречи.
На трибуне — народная артистка СССР, художественный руководитель и директор одного из главных очагов культуры — МХАТа.
—…Что мы имеем в средствах массовой информации? В течение трех лет нас травят и удивляются тому, что мы еще живы. В конце концов, не сумев деморализовать коллектив до такой степени, чтобы он перестал работать, газета «Известия» написала чудовищный, неприличный, безнравственный материал, который построен на лжи, на клевете.
Со дня публикации минуло более двух месяцев. Несмотря на многочисленные гневные письма читателей и просьбы держать их, читателей, в курсе дальнейших событий, «Известия» не собирались возвращаться к напечатанному. Ибо «преследовать Доронину» цели не было. Газета высказала мнение, определила свою позицию, дело Министерства культуры СССР — определить свою.
Теперь, вынужденные отвечать на дискредитацию газеты с высокой трибуны, «Известия» вправе откликнуться и на две колкости, проскочившие за все это время.
«Экран и сцена», еженедельное приложение к газете «Советская культура», за 1 ноября 1990 года. Театральный критик Нина Агишева: «У сцены больше нет тайн. Ее первые актрисы дают интервью бюллетеню «Инфо-СПИД»… На страницах другой газеты идет бесстыдный разговор о подробностях действительно страшной кончины одной артистки и степени вины в этой связи артистки другой. Все в курсе всего на свете, похоже, не осталось ничего запретного, а такие понятия, как такт и целомудрие, надо попросту списать в архив… Что ж, такова реальность. Но нет загадки — нет и любви».
Загадка есть. В том, например, как «такт и целомудрие» автора позволили в одном абзаце, без паузы, соединить рядом бюллетень «Инфо-СПИД» и одинокую смерть одинокой актрисы.
Значит — тайна? Об актёрах — нельзя? Их надо просто любить? А о ком можно? О партийных работниках? Врачах? Милиционерах? Колхозниках?
Значит, пусть все вокруг нас останется — пошлость, безнравственность, предательство, главное — не знать об этом и… любить.
Гостем одной из воскресных телепередач «Добрый вечер, Москва!» оказалась актриса МХАТа им. Чехова Ирина Мирошниченко. Она первая и единственная, кто попытался опровергнуть хотя бы один факт статьи. Неправда, сказала она, что из нашего МХАТа не пришли на похороны. Дословно:
— Те, кто был в Москве,— пришли.
Уточню. Пришел один человек.
Но не это в разговоре главное.
— И потом зачем обязательно искать виноватых, когда человек умер. Ну, умер…
— Это и не по-христиански даже,— подхватил мысль актрисы ведущий телепередачи писатель Вячеслав Шугаев.
— Конечно,— согласилась актриса.
Странное понятие христианства.
Выйдем за стены театра, за пределы случившегося. Разумеется, христианство — это прощение. Но актрисе, а писателю тем более, надо бы помнить, что история самого Христа запечатлела на вечные времена, — и подвиг верности, и преступное самоустранение, и низкое предательство.
