А как же звание Героя Советского Союза, к которому, судя по документам Центрального архива МО СССР (г. Подольск), Кузнецов был представлен? Он не получил его ни в 1943 году, ни после войны. Переписка Совета ветеранов полка с наградным отделом Главного управления кадров МО СССР, запрос горвоенкомата г. Геленджика, где сейчас живет Кузнецов, результатов не дали. Причины неприсвоеиия звания Героя остались невыясненными.
У меня есть материалы и копии с документов ЦА МО СССР, которые подтверждают суть рассказанного.
Еще осталась маленькая надежда, что когда-нибудь все-таки справедливость в отношении Кузнецова И. В. будет восстановлена. Кем — не знаю. Наши усилия бесплодны. Если, конечно, не будет поздно. О Филатове хлопотать уже поздно.
Два слова о себе. Фронтовик, семь лет в авиации, ветеран труда, имею боевые и трудовые награды, сейчас на пенсии, очень нездоров.
Трагедия под водой
В прошлом я офицер-подводник. Хочу рассказать об одной неизвестной странице истории нашего ВМФ, которая запечатлела мужество в трагических обстоятельствах.
В 1972 году наша подводная лодка возвращалась из автономного плавания. Командиром был Кулибаба Виктор Павлович. Среди офицеров был Поляков Борис Александрович — очень опытный подводник-инженер, оператор на пульте управления главной энергетической установкой. Думаю, ему обязаны жизнью все оставшиеся в живых члены экипажа. В том рейсе был, и наш доктор — Миша Пискунов. Ему тоже довелось сыграть решающую роль в спасении наших товарищей, как, впрочем, и офицеру штаба дивизии Нечаеву Виктору Михайловичу. Лично я обязан Нечаеву жизнью.
А произошло вот что. На очень большой глубине, за полчаса до подъема произошла авария. В 9-й отсек, там каюты личного состава, рванул под большим давлением факел. Вахтенный успел поднять людей и доложить в центральный пост… Старшину отсека Васильева найдут полуобгоревшим около очага пожара лишь спустя несколько недель.
Факел превратился в генератор раскаленной окиси углерода. Нашей лодке было уже больше 10 лет, и понятие о герметичности отсеков было чисто номинальным. Лодке требовался капитальный ремонт, но начальству, видимо, надо было докладывать на самый верх, что очередная боевая единица на 6оевом посту.
В 8-м отсеке остался на своем боевом посту капитан-лейтенант Цыганков Лев Григорьевич. Он похоронен в Севастополе. Не покинул пульта управления главной энергетической установкой молодой лейтенант Хрычиков. Остался на боевом посту мичман Николаенко. Матросы-турбинисты также погибли у маневрового устройства. Да, потеряли мы тогда многих наших товарищей.
10-й отсек оказался отрезанным от всех. Когда объявили аварийную тревогу, я связался по телефону с 10-м отсеком. Там находился торпедист Иван Храмцов. Он доложил, что у них накаляется переборка и дымит краска.
Мы вытаскивали людей из энергетических отсеков и передавали их наверх. Перетащить через несколько отсеков подводкой лодки человека в бессознательном состоянии очень тяжело. Доктор Пискунов показал, как делать искусственное дыхание «рот в рот». Он сумел вернуть жизнь почти всем. Не откачали только двоих. Этих ребят похоронили по морскому обычаю.
Мы всплыли. Но на этом наши испытания не кончились. Что такое подводная лодка на поверхности без хода во время жестокого шторма, может представить только подводник.
А в 10-м отсеке 12 человек по-прежнему задыхались от обгоревшей краски и окиси углерода. Несколько часов спустя я разговаривал по телефону со старшиной команды химслужбы мичманом Валерием Борщовым. Я не думал, что ребята выживут. У них кончался запас кислорода в индивидуальных дыхательных аппаратах. Несколько человек лежали без сознания. 9-й отсек горел, 8-й горел, 7-й был загазован, температура в нем за сотню градусов, 6-й отсек был также загазован. 5-й — затоплен и загерметизирован. Любая попытка перейти из 10-го отсека в центральный пост вела к смерти. Чудом сохранилась связь благодаря огромному телефону двусторонней связи. Мы над этими телефонами смеялись — чудо образца 1916 года на атомоходе. Но это «чудо» работало, помимо телефонной станции, и без источников питания. Для вызова абонента надо было крутить ручку магнето.
Три недели лодку швыряло, как скорлупу, а 12 человек, в кромешной темноте, на аварийном пайке, в холоде — надеялись.
…Они были замурованы 23 дня — офицер Борис Поляков и с ним 11 человек личного состава. Авария произошла 24 февраля, а выводить ребят мы смогли только 18 марта. Их выводили под руки с завязанными глазами, некоторых выносили на носилках… Все-таки они выжили!
Когда я попытался написать о погибших, об аварии, мне в разных редакциях давали отбой — мол, это не типично. Но ведь это было, было! Мне кажется, нам не надо прятать друг от друга тяжелые страницы истории. Без них она не будет полной. Герои — не только для потомков, но и для современников.
