Проснулся я как-то и постиг всю глубину моего горя. Вчерашняя водка кончилась вся, а сегодняшняя никогда не начнется. Неоткуда ей взяться. Про то, чтобы занять, даже думать страшно. Должен столько, что мог бы безбедно жить на одни проценты от этой суммы.
Не знаю почему я так сделал, наверное, от безысходности. Снял телефонную трубку, а другую руку поднес к аппарату. Зажмурился. Не, номер не набирал. Когда трясутся руки, пальцы сами на клавиши нажимают.
Слышу мне в ухо кто-то говорит: «Алле, слушаю вас внимательно». Ну, раз слушаешь, — думаю, — заполучи. И спрашиваю:
— Это журнал «Мурзилка»?
На том конце замялись, пошушукались потом:
— Слушает Мурзилка. Говорите.
— К вам обращается одноногая, девяностолетняя участница боев с Наполеоном. Я уже третий год нахожусь в весьма интересно-затруднительном положении — на семнадцатом месяце беременности. Поможите, чем можете, иначе как начну рожать по три штуки в день и всех вам подкидовывать.
И положил трубку. Думаю, пошутил и хватит, а то язык уже начал за зубы цепляться.
Насчет водки ошибся я. Вечером зашел в гости сосед. Принес. Я его не сразу узнал. В таком виде я его только второй раз увидел. В бронежилете, каске и противогазе. Он шпионом работает. В ФСБ. Да в таком секретном отделе, что им даже женам нельзя ничего рассказывать. Вот он ко мне и ходит. Поговорить-то хочется. А я не жена, а даже, наоборот, мужчина вполне традиционной ориентации. И выпить он любит, хоть и шпион.
— Что, Серега, — спрашиваю, — как в прошлый раз вырядился, опять что ли Шандыбин пообещал разобраться с деятельностью спецслужб?
— Нет, хуже. Террорист объявился, Бен Ладан по сравнению с ним — хулиган детсадовский. Позвонил сегодня нам на самый секретный телефон и передал шифрованное послание. А какой профессионал! Трубку положил в тот самый момент, когда мы уже думали, что вычислили его. Только АТС и успели определить. Между прочим, наша.
— А что же он такого страшного сказал?
— С генералом говорить не стал, а затребовал самого Мурзилку. Говорит, платите по миллиону в день, а иначе всем кранты. И все на шифрованном языке. Лингвисты полдня бились, пока истинный смысл разгадали. Теперь точно кирдык. Только не знаю, всей стране или только городу. Так и сказал сволочь, буду по три штуки в день подкидывать.
— Подкидовывать, — поправил я приятеля, вспомнив, как заплелся язык.
Серега как встрепенется:
— А ты откуда знаешь?! Тоже у нас работаешь?
Я молча и с достоинством кивнул, потому как дар речи пропал, когда представил, что было бы, промахнись я трясущейся трубкой мимо рычажков.
Сосед не унимается:
— Почему я тебя ни разу в конторе не видел?
А я уже опять разговаривать научился и отвечаю:
— Потому что я глубоко законспирированный агент. Меня внедряли во время зачатия. Да так засекретили, что даже тайный расчетный счет стерли. Теперь без гонораров мир спасаю, надоело.
— А откуда же ты про звонок узнал, если законспирированный и в конторе не был?
— Я этого гада сам вычислил. Могу ликвидировать, только не за просто так. Хочу ежемесячное вознаграждение.
— А живьем сможешь его взять?
— Нет, только полное и бесследное уничтожение.
— А как мы узнаем, что ты обещание выполнил?
— Придется поверить на слово. Если он еще раз позвонит — приходите и стреляйте…
Сереге майора присвоили. А он мне каждый месяц по десять тысяч баксов таскает. Думаю, заслуженно. Террориста-то я все-таки ликвидировал: сначала с похмелья к телефону перестал подходить, а теперь вообще отключил его к едрене-фене, от греха подальше…
Привыкли мы во всем за американцами дразниться. Все перенимаем. Вот, только, психоаналитики не очень прижились. Не понимает наш народ, как это, платить деньги за то, что самому про себя всякие гадости рассказывать. Ведь можно гораздо дешевле в любом пивбаре найти себе более внимательного и благодарного слушателя. И делиться с ним не своими недостатками, а наоборот, поведать ему, какие кругом гады и сволочи.
А на работе у нас шеф решил ни в чем не уступать ведущим мировым фирмам. Ввел штатную единицу психоаналитика. Это совсем другое дело. Во-первых, на халяву. Во-вторых, в рабочее время. Тут сам бог велел записаться на прием.
Вхожу, а он мне сразу:
— Вам несказанно повезло! Новая методика! Прямо с Тибета! Наверное, слышали про ассоциативное мышление? Это когда вам называют слово, а вы сразу говорите первое, что пришло в голову. Потом составляется психологический портрет, и выдаются рекомендации. Так вот, по новой методике я не буду называть все слово, а только одну букву. Доктор Хэ пошел дальше…
— Странно. Обычно «хэ» никуда не ходит, а к нему всех посылают.
— Мы еще не начали! — Взвизгнул почему-то аналитик. — Хэ это не буква, а фамилия доктора, придумавшего эту методику! А, вот, теперь начали. Внимание, называю букву. А!
— Головка от…, -Стоп, думаю, тороплюсь что-то. Обгоняю доктора аж на 32 буквы. — Давай по новой.
Он опять:
— А!
— Рабинович.
— Почему?! Кто такой Рабинович?
