Юмор, ужастики, любовь. Эти истории про любовь, про то как выбор человека может изменить ход жизни, про ужас, когда жизнь висит на волоске. Легкие рассказы погрузят в удивительные миры.
с сайта https://pixabay.com/ru
Кукольный театр мадам Надани забит под завязку. Горожане славного города Бурже собрались дабы насладиться зрелищем. Сегодня на сцене играет спектакль – Простушка и Барин.
Мадам Надани гордилась Жанетт. Гордость театра. А какой у нее был голос. Ради нее приходили даже самые богатые горожане.
И здесь был он. Без ума влюбленный в талант юного дарования.
После концерта актеры поспешили покинуть сцену. Мужчина тенью скользнул в коридор труппы, приближаясь к гримерке.
Он властно прижал женское тело. Впился в нежные трепетные губы. Свечи мерцали, отбрасывая блики на деревянную стену.
– Вы такая красивая, мадмуазель, – ушко, поглаживая волосы. – Я хочу войти в вашу триумфальную арку, насладиться вкусом Сены внутри бутона вашего наслаждения, посетить ваш Лувр страждущим путником.
– Ох, сударь, что вы такое говорите, – кокетливо ответила она, не останавливая ласки настырного любовника.
– Мадмуазель как вы могли обо мне плохое подумать? Или вы боитесь, что моя Эйфелева башня недостаточно хороша для вашей базилики Страсти?
Она млела и таяла под грубыми и нежными прикосновениями.
Его рука зацепилась за небольшой отросточек и сорвала прядь искусственных волос с женской головы.
– Шиньон? Мадмуазель, вы право умеете удивлять, – легко улыбнулся мужчина и выбросил накладные волосы. Шиньон сиротливо плюхнулся на пол недалеко от стола. Не теряя запала двое любовников предались сладострастию. Красный диван с облезлой обивкой ходил ходуном, с каждым резким соприкосновением двигая стол. Пару толчков и свеча покачнулась, упав на блондинистый шиньон, вспыхнувший ярким пламенем.
Пожар быстро разгорался, переходя на нижние балки. Парочка не сразу сообразила, почему в гримерной воняет гарью и дымом, но, когда заметили, быстро схватили одежду.
Господин сбежал настолько быстро, что по улицам Парижа еще долго будут вспоминать, как сверкали его пятки.
– Жанетт… Жанетт…Жанетт, – шептала мадам Надани, глядя на ярко-полыхающий кукольный театр, бывший отдушиной всю жизнь.
Пожар охватил здание, испепеляя до тла. Почерневшие балки, охваченные пламенем, с громким треском обвалились, погребая все то, что заботливые работники не успели вынести из здания.
Женщина уже не могла плакать, лишь тихо всхлипывала,
прикрывая ладонью рот.
Как начался сильнейший пожар в кукольном театре так никто и не узнал. И никто не сопоставил с ним богатейшего человека Парижа. А он все бежал, прижимая к груди полулысую фарфоровую куклу.
Солнце пекло как фритюрница. И вот она – гостиница. Я выскочила из автобуса, обмахиваясь руками и сумкой.
Наконец, покинула место, где велась негласная война между теми кому жарко и теми, кому дует. Хотя давно можно было поменяться местами.
Что за жара этим летом – просто невыносимо!
Но по правде, сама виновата. Выбрала самую дешевую экскурсию. Вместо «Тропические места» попала на «Трупические места». И получила впечатления о криминальной жизни города.
Вечер опускался темной завесой на город. Я приготовилась ко сну. Чувствую, спать сегодня буду без задних ног. Назавтра ведь столько интересного приготовлено. Увлекательная прогулка по набережной с видом на речку-вонючку. Посещение краеведческих музеев, надеюсь, без тягомотного рассказа пенсионерки-экскурсовода, работающей со времен постройки самого музея.
Мне снился сон.
Будто иду по королевскому замку. На серых стенах – гобелены, статуи, портреты. Кругом темнота, не видно ни зги. А ноги несут меня все вперед.
Слышу шум. Подхожу к огромной двери. Прислушиваюсь. Толпа народу гудит, пьет. Веселье льется рекой.
Да что-то не припомню, чтоб мне групповое веселье снилось. Заходить туда не хотелось. А вдруг там люди заняты, а тут я.
Темнота друг молодежи в темноте не видно рожи. Иду дальше. Везде темнота. Светло было лишь возле того зала разврата и кутежа.
Я толкнула первую попавшуюся дверь. Сделала пару шагов и, в тусклом свете, проникающем сквозь окно, увидела, что нахожусь в спальне.
Кровать скрипнула. Я развернулась, пытаясь нащупать ручку двери.
– Я же просил никого ко мне не водить, – буквально в двух шагах от меня раздался холодный голос.
«Мы пришли, а нас не ждали».
Таким голосом только озвучивать хоррор-фильмы. А я в собственном сне чуть не открыла завод по производству кирпичей.
Я обернулась и встретилась со взглядом черных глаз. Фредди Крюгер панически сбежал, теряя на ходу свою шляпу. Застыла на месте, а он протянул руку, провел рукой по волосам, пропуская сквозь пальцы. Грубые пальцы коснулись лица и очертили его. Слегка дернулась, когда пальцы прошлись по щеке. Терпеть не могу, когда трогают лицо. Касание спустилось ниже. Прошлось по шее, задело ключицу. А вот возле груди я пришла в себя и стукнула шаловливую руку.
– Эй, я даже во сне не разрешаю себя трогать незнакомцам, – осмелела.
