Несколько штатных подошли и пожали мне руку.
- Поздравляем, - сказали они.
- Ага, - ответил я.
Поздравляем с чем? Я ничего не сделал. Теперь я стал членом клуба. Одним из парней. Я мог остаться в нем на много лет, в конечном итоге заработать собственный маршрут. Принимать подарки на Рождество от своих получателей. А если бы позвонил и сказался больным, они бы выговаривали какому-нибудь несчастному ублюдку-подменному: "А где сегодня наш постоянный? Вы опоздали. Наш постоянный никогда не опаздывает."
И вот я тут. А потом вышел бюллетень, запрещавший держать форменные кепки или оборудование на доставочных ящиках. Большинство парней их туда складывало. Это ничему не мешало, и не нужно было бегать каждый раз в раздевалку. Теперь, после того, как три года я клал туда свою кепку, мне запретили это делать.
Ну, а я до сих пор приходил на работу с бодуна и совершенно не задумывался о таких вещах, как кепки. Поэтому моя там лежала и на следующий день после выхода приказа.
Подбежал Булыжник со своей докладной. Он сказал, что держать любое оборудование на доставочном ящике - против правил и инструкций. Я положил докладную в карман и продолжал рассовывать письма. Булыжник повертелся в своем кресле, наблюдая за мной. Остальные почтальоны убрали кепки в шкафчики. Кроме меня и еще одного - некоего Марти. А Булыжник подходит к Марти и говорит:
- Так, Марти, ты читал приказ. Твоей кепки на ящике быть не должно.
- О, простите, сэр. Привычка, знаете ли. Извините. - Марти убрал кепку с ящика и побежал с нею наверх, в раздевалку.
На следующее утро я снова забыл. Булыжник снова подошел с докладной.
В ней говорилось, что хранить любое оборудование на доставочном ящике противоречит правилам и инструкциям.
Я положил докладную в карман и продолжал распихивать письма.
На следующее утро, как только я вошел, то сразу увидел, что Булыжник за мной наблюдает. Он очень тщательно относился к наблюдениям за мной. Он ждал, что я стану делать с кепкой. Я позволил ему немного подождать. Потом снял кепку с головы и положил на ящик.
Булыжник подбежал с докладной.
Я не стал ее читать. Я отшвырнул ее в мусорную корзину, оставил кепку на месте и продолжал сортировать письма.
Я слышал, как Булыжник колотит по машинке. В треске клавиш слышался гнев.
Интересно, как он научился печатать, подумал я.
Он опять подошел. Протянул мне вторую докладную.
Я посмотрел на него.
- Мне не нужно ее читать. Я знаю, что там написано. Там написано, что я не прочел первую докладную
Я кинул вторую докладную в корзину.
Булыжник побежал назад к машинке.
Вручил мне третью докладную.
- Слушай, - сказал я, - я знаю, о чем говорится в них всех. Первая была про то, что я держал кепку на ящике. Вторая - про то, что я не прочел первую. Третья - что не прочел ни первую, ни вторую.
Я посмотрел на него и уронил докладную в мусор, не прочитав.
- Теперь я могу их выбрасывать так же быстро, как ты их печатаешь. Это может длиться часами, и вскоре один из нас начнет выглядеть смешно. Тебе решать.
Булыжник вернулся к своему креслу и сел. Больше он не печатал. Он просто смотрел на меня.
На следующий день я не пришел. Проспал до полудня. Звонить не стал. Потом пошел в Федеральное Здание. Рассказал им о своей цели. Меня поставили перед столом худенькой старушонки. Волосы у нее были седыми, а шейка - очень тоненькой, и посередине неожиданно изгибалась. Шея толкала ее голову вперед, и она смотрела на меня поверх очков.
- Да?
- Я хочу уволиться.
- Уволиться?
- Да, подать в отставку.
- И вы - штатный доставщик?
- Да, - ответил я.
- Ц, ц, ц, ц, ц, ц, ц, - зацокала она сухоньким язычком.
Он дала мне соответствующие бумаги, и я сел их заполнять.
- Сколько вы проработали на почте?
- Три с половиной года.
- Ц, ц, ц, ц, ц, ц, ц, ц, - зацокала она, - ц, ц, ц, ц.
Вот так вот. Я поехал домой к Бетти, и мы раскупорили бутылочку.
Я ведать не ведал, что через пару лет вернусь клерком и проклеркую, весь сгорбившись на табурете, почти 12 лет.
Чарлз Буковски
Женщины
перевел м. немцов
a publishing in tongues publication
1995
charles bukowski
women
(c) 1978 by Charles Bukowski
(c) М. Немцов, перевод, 1994
8
Я вернулся, несколько раз трахнул Лидию, подрался с ней и одним поздним утром вылетел из международного аэропорта Лос-Анжелеса, чтобы дать чтения в Арканзасе. Мне довольно повезло - весь ряд достался мне одному. Командир представился, если я правильно расслышал, как Капитан Пьянчуга. Когда мимо проходила стюардесса, я заказал выпить.
Я был уверен, что знаю одну из стюардесс. Она жила на Лонг-Биче, прочла несколько моих книжек, написала мне письмо, приложив свое фото и номер телефона. Я узнал ее по фотографии. Мне так никогда и не довелось с нею встретиться, но я звонил ей несколько раз, и одной пьяной ночью мы орали друг на друга по телефону.
Она стояла прямо, пытаясь не замечать, как я вылупился на ее зад, ляжки и груди.
Мы пообедали, посмотрели "Игру Недели", послеобеденное винище жгло мне глотку, и я заказал пару "Кровавых Мэри".
