– Можно я буду Вам звонить ? – спросила Лена.
– Конечно, – ответила я.
– Спасибо Вам за всё, за всё. Что приютили меня, поддержа-
ли словом и добрым советом, помогли материально. Я Вам
всё, всё верну, как только заработаю.
Я долго видела в окне уходящего Волгоградского поезда машущую мне руку.
– До свидания, Лена. Пусть у тебя всё будет хорошо.
Я поплелась домой Откуда-то неожиданно появилось чувст-
во большой потери… Я не люблю расставаться…
Лена позвонила мне через несколько месяцев.
– Я замуж вышла, – сообщила она. – Он мой одноклассник.
Очень хороший парень.
– Поздравляю, – сказала я.
– Извините меня.
– За что ?
– Я ведь Вас тогда обманула. Не было никакого Кости. Я
просто приехала покорять Москву, у меня быстро закончились
все деньги и мне негде было жить. Я ходила и стучала во все
двери, но никто кроме Вас мне не открыл. Я бы в Вашей Мос-
кве совсем пропала. Я ведь ещё вещи у Вас украла, цепочку
золотую, куртку. Простите меня, пожалуйста. Я всё, всё Вам
верну.
Мне стало обидно, что я такая умная преумная, а всё-равно
дура…
– У меня скоро ребёнок будет, – добавила Лена. – Где-нибудь
к маю…
Я положила телефонную трубку…
В моё окно бился замёрзший ноябрьский ветер. Ноябрь мне
всегда нравился больше других месяцев. Он честный и всё и
него по-настоящему, без вранья – и холод, и ветер, и ожидание
зимы… Самое главное в ноябре люди никогда не обманывают-
ся эфемерным теплом, а просто готовятся к долгой и холодной
зиме…
Я открыла окно. У меня не хватило твёрдости характера оставить ноябрьский ветер замерзать на холодной улице.
– Заходи, гостем будешь…
Вы просто ошиблись номером…
Рита решила, что уже откладывать некуда и надо, наконец, навестить свою первую учительницу Анну Васильевну.
С первого по четвертый класс Рита была влюблена в Анну Васильевну до смерти. Ей нравилось в ней все. И ее голос, и ее лицо, и ее прическа, и ее одежда. Но особенно Рите нравились ее глаза. С такой добротой и любовью эти глаза смотрели на Риту и на всех учеников ее класса, что все ребятишки души в своей учительнице не чаяли.
Рита окончила школу и поступила в педагогический институт. После института Рита еще даже немножко поработала в родной школе и они с Анной Васильевной были теперь коллегами. Рита часто бегала к ней за советом и помощью.
А потом Рита вышла замуж за военного и муж увез ее к месту своей службы в город Мурманск. Через двадцать лет мужа Риты пригласили в Москву в Академию артиллерийских войск и они окончательно осели на Ритиной родине. За это время у них вырос единственный сын Владик. Он поступил в московский технический институт и учился там уже на третьем курсе.
Рита купила красивый букет цветов, конфеты, торт и поехала к Анне Васильевне в гости. Встретились тепло, искренне радовались, увидев друг друга.
– Вы очень похудели, Анна Васильевна, – сказала Рита. – А я, наоборот, все толстею как на дрожжах. Никакие диеты не помогают. Как Вы тут поживаете? Какие у Вас новости ?
– Я на пенсии, Рита, уже почти десять лет. Живу с Коленькой. Володя живет отдельно, у него семья, дети.
– А Коля не женат ?
– У него есть женщина, – ответила Анна Васильевна, – но они не расписаны. Живут гражданским браком. Ты лучше про себя расскажи.
– Да у меня особых новостей и нет. Муж, сын студент выше меня ростом на целую голову. Отслужили двадцать лет на Севере, в Мурманске. Климат там суровый. Девять месяцев холодно, а остальное время относительно тепло. Примерно плюс пятнадцать градусов. Больше и не бывает. Север научил меня, Анна Васильевна, радоваться малому. А особенно неброской, скромной северной красоте. Меня там радовало все. Мать-и-мачеха, своими первыми желтыми головками, как маленькими солнышками. Рябина, которая своими оранжевыми и красными гроздьями раскрашивала наши улицы. Иван-чай, в малиновом цвету которого утопает город в июле. Радовала своим поздним цветением сирень. Она цветет в Мурманске только в августе.
Но особенно поражают своей красотой сопки. То они белые зимой, то зеленые летом, а осенью они покрываются ковром из ярко-оранжевых шляпок подосиновиков, бордовыми ягодами брусники, салатовыми кустиками черники со свисающими сине-черными плодами. А как приятно ходить по этому ковру. Ноги утопают в мягком белом ягеле.
Но домой меня, Анна Васильевна, все-равно тянуло. Хоть на старости лет дома пожить. Мне уже пятый десяток.
– Я в такие цифры не верю, Риточка. Мне кажется, что вы все еще маленькие.
Рита обратила внимание, что ее букет Анна Васильевна поставила в обычную трехлитровую банку. Надо в следующий раз подарить ей вазу, подумала Рита и оглянулась вокруг себя. Больно защемило сердце. Как у Анны Васильевны по современным меркам убого, если не сказать честно – по-нищенски. Старенькая мебель, продавленный диван. На Анне Васильевне заштопанная кофточка. И видно, что не с ее плеча.
Анна Васильевна достала альбом с фотографиями, и они стали вспоминать одноклассников Риты и учителей школы, в которой Рита училась и работала.
Засиделись допоздна.
– Тебя дома искать не будут ? – забеспокоилась Анна Васильевна.
