– Мам, ты ахнешь, как красиво, – говорила Светочка Лиде по телефону. – Обои я сама подбирала. А Андрей прямо настоящий мастер. У него руки золотые. Будет лучше любого евроремонта. Как ты себя чувствуешь, мам ?
– Хор- А у нас и так, мам, все хорошо.
Лида подошла к окну. Опять шел бесконечный товарный состав.Только теперь слева направо.
– Сорок один, сорок два, сорок три…, – стала считать Лида вслух.
Ночью Лиде приснилась мама. Она присела на ее кровать, улыбнулась Лиде улыбкой из детства и сказала :
– Посидим, на дорожку…
Умерла Лида под утро. Прямо во сне у нее остановилось сердце. Лида так и не увидела, какой ремонт в прихожей сделали Светочка с Андреем. Особенно красиво смотрелись обои. Веселенькие такие, в горошек…
Лида приснилась своей единственной дочке Светочке на сороковой день после смерти. Она присела на ее кровать, улыбнулась дочке улыбкой из детства и сказала :
– Посидим на дорожку…
Опустевшую палату для очень тяжело больных в неврологическом отделении заполнили быстро. На Лидину кровать положили женщину по имени Галина. Галина была рада, что лежит у самого окна. Она часто смотрела в окно на длиннющие товарные составы, которые все шли и шли в разные стороны и даже пробовала их подсчитать, но почти всегда сбивалась.
– Пятьдесят три, пятьдесят четыре, пятьдесят пять…
В детстве Галина жила с родителями в небольшом городке недалеко от железнодорожной станции и к поездам привыкла. Папа Галины работал на железной дороге, а мама кассиром на вокзале. Галина очень хорошо помнила, как уезжала из родного городка в Москву. Папа был против, мама только вздыхала, а Галине казалось, что она едет не в Москву, а в волшебное царство-государство, где ее ждет одно только счастье…
– Посидим на дорожку, – сказала тогда мама Галине грустным голосом.
Галина для вида присела ровно на одну секунду и тут же вспорхнула. Если бы у нее вместо рук были крылья, она, кажется, сразу бы полетела…
В родном городке с тех пор Галина была только два раза. Один раз на похоронах папы, а другой раз на похоронах мамы.
Галина подошла к окну. Опять слева направо тащился по своему графику бесконечный товарный состав. Галина стала считать :
– Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять…
Сначала я кулю самолет…
Мой муж положил на одну чашу весов наших троих детей и
меня вместе с ними, а на другую свою недописанную диссер-
тацию про одну экзотическую рыбку из Индийского океана.
Диссертация перевесила…
Стук захлопнувшейся за мужем входной двери перекрыл кис-
лород моей жизни и я стала падать от кислородной недоста-
точности, но кто-то невидимый подхватил меня под руки.
– Полетели, полетели, полетели…
Я хотела сказать, что я не птица и летать не умею, но было
уже поздно. Мы были слишком высоко над землёй.
– Только не оглядывайся назад, – шептал мне противный та-
кой голос в левое ухо.
– Сейчас же оглянись, – сказал другой приятный голос в пра-
вое ухо и я оглянулась.
Три детские фигурки сиротливо стояли на земле, задрав го-
ловы вверх. Я сразу поняла, что это мои дети.
Наш старший Васька родился сразу, как только мы пожени-
лись двенадцать лет назад. Васька рос в походных условиях.
Ни денег, ни квартиры, ничего у нас ещё не было. Была Лю-
бовь и этого нам вполне хватало на всё.
Вторая фигурка – наша единственная дочка Оля. Мы родили
её от радости как только получили свою первую в жизни от-
дельную квартиру. А младшего сына Алёшку мы произвели на
свет из чувства патриотизма, обеспокоенные демографической
ситуацией в стране.
Увидев своих детей с задранными к небу головами, я камнем пошла к земле.
– Она умерла, – сказал врач и я сразу поняла, что это он про
меня.
– Жалко, – ответила медсестра, – молодая ещё. Трое детей в
приёмном покое ждут.
– Я живая, – закричала я, но меня никто почему-то не услы-
шал…
– Надо позвать детей, пусть простятся…
Дети кинулись к моей кровати и уткнулись носами кто куда.
Стало тихо тихо.
– Мамочка, – первым заговорил самый младший мой сын пя-
тилетний Алёша, – ты только не умирай. Я разобью свою ко-
пилку, куплю на все деньги самолёт и полечу к Богу. Бог тебя
вылечит. Я его очень очень попрошу. Ты только не умирай,
ладно ?
– Ладно… – тихо тихо ответила я, но меня все услышали…
– Эх, милая, ты ещё горя-то настоящего не видела, – нянечка
мыла пол в моей палате, а я сидела на кровати, чтобы ей не
мешаться. – Есть горе, а есть неприятность. Муж бросил. Какое
же это горе ? Это просто неприятность, – нянечка на секунду
замолчала, – среднего размера. Вон в соседней палате дитё ле-
жит. Попали всей семьёй в автомобильную катастрофу. Все
погибли, и мать, и отец, и бабушка, а его, видно, Ангел Храни-
тель на крыльях вынес и у дороги положил. Вот у этого маль-
чонки горе так горе. Горе с большой буквы.
Ночью мне снился Индийский океан и экзотические рыбки.
Они проплывали прямо мимо моего носа красивые прекраси-
вые и на каждой большими буквами было написано “не съе-
добная”, “не съедобная”, “не съедобная”…
Рыбки проплывали так близко от меня, что я не удержалась
и стала ловить их руками.
– Они же не съедобные, – шептал мне противный такой голос
в левое ухо.
