При Ельцине пытались 12 июня праздновать как день независимости России. От кого независимость? Можно представить себе, чтобы в Англии праздновали провозглашение независимости Индии, причем не как годовщину индийской свободы, а как день, когда англичане, наконец, освободились от двухсотлетнего ига индусов?
Потом слова о «независимости» России потихоньку из политического обихода удалили. Неприлично всё-таки одной из старейших европейских наций делать вид, будто 20 лет назад её вообще не существовало. Теперь у нас просто день России. Но почему именно 12 июня? Государство Российское существует 365 дней в году и можно в его прошлом найти множество дат, хоть как-то заслуживающих упоминания. Однако по инерции используется именно дата, которая что-то значит лишь для тех, кто помнит пресловутую декларацию. А помнят о ней только те, кто её до сих пор осуждает, кто до сих пор не может пережить потрясение, связанное с распадом СССР.
Иными словами, для одних день 12 июня означает начало большой трагедии, для других не означает вообще ничего. Хорошенькая дата для государственного праздника!
Увы, подобная невнятность и двусмысленность как раз и выражает сущность современной России. Несмотря на экономический подъем, правящие круги страны не могут найти для общества ни общих идей, ни объединяющих ценностей. Хуже того, экономический рост выявил разделение и разобщенность страны даже больше, нежели предшествовавший спад. Ведь кризис 1990-х годов мог восприниматься людьми, как большая общая беда. Это объединяет! Однако виновники беды, по мнению большинства граждан, сидели в Кремле. А потому не могли повернуть себе на пользу подобное народное единство. Когда же у власти оказалась команда Путина, а цены на нефть стремительно пошли вверх, новое поколение руководителей успокоилось, сочтя, что идеологические проблемы сами собой решатся в условиях благоприятной хозяйственной конъюнктуры.
Это была роковая ошибка. Если бы Путин гильотинировал нескольких творцов либеральной реформы, он, возможно, прослыл бы в истории весьма кровожадным правителем, однако народные симпатии завоевал бы не только для себя, но и для возглавляемого им режима. Небольшое кровопускание очень взбадривает нацию. На худой конец можно было бы объявить национальным праздником арест Михаила Ходорковского или закрытие какого-нибудь оппозиционного телеканала, принадлежавшего опальному олигарху. Народ бы запомнил!
Однако кремлевские лидеры - люди, в сущности, гуманные. Им не захотелось стать героями исторической трагедии или героической драмы. Они больше похожи на персонажей рекламных роликов. А потому и их идеологическая программа не выходит за рамки обычного телевизионного видеоклипа.
Мы победим на Евровидении. Догоним и перегоним Португалию. Забьем решающую шайбу в хоккейном матче. Народ объединится во имя этой высокой цели и непременно её достигнет. А если и не достигнет, что от этого изменится?
Специально для «Евразийского Дома»
Европейский социальный форум считается демократичнее всемирного. Все ключевые решения при подготовке Всемирного социального форума принимает некий таинственный международный комитет.
Он никем не избран, ни перед кем не отчитывается и даже не публикует протоколы своих заседаний. Этот комитет был создан в 2001 году при подготовке первого форума в Порту-Алегри, что было вполне естественно: если начинается новое дело, то появляется инициативная группа, единственным критерием работы для которой является успех самого дела.
Успех пришел - социальные форумы вошли в традицию, распространились по всему миру, в них оказались вовлечены - в общей сложности - уже даже не сотни тысяч, а миллионы людей. И вот тут-то и встал вопрос о демократии.
Отговорки по поводу того, что, де, форумы «стихийно организуют себя сами», могли устраивать только восторженных идеалистов на первых подобных мероприятиях. Кто-то все-таки выделяет средства, составляет программу, регистрирует заявки на семинары, распределяет помещения, договаривается с властями и спонсорами в тех странах, где форумы проходят.
Дефицит демократии становился тем более очевидным и вопиющим, чем более массовыми становились форумы. Ответом на непрозрачность и авторитаризм процедур ВСФ стали правила подготовки Европейского социального форума, предполагающие несколько этапов открытого международного обсуждения.
ЕСФ проходит раз в два года, а в течение этого времени собираются по меньшей мере четыре встречи, получившие название Европейской подготовительной ассамблеи (ЕПА). Каждая такая встреча проходит в новой стране или городе, чтобы представители разных частей Европы имели более или менее равные шансы в них участвовать.
Здесь можно прийти на заседание программной группы, узнать, какова судьба предложенного семинара, обсудить вопрос о материальных затратах, бюджете и фонде солидарности, узнать, кого предлагают на роль ведущих ораторов, высказать свое мнение. Короче, демократия.
