В свою очередь, большинство населения еврейских местечек, равно как и массы людей, предпочитавшие эмиграцию в Америку и Западную Европу переселению в Палестину, отвергли идеологию сионизма. Социалисты видели в подобных идеях не более чем отражение буржуазного национализма, приспособленного для нужд еврейской общины. Хуже того, сионистская идеология находилась в прямом противоречии с непосредственными интересами диаспоры. Ведь лозунгом социалистов и демократов было равноправие, борьба за гражданские права в своей стране.
Не в той, которую еще предстояло создать, а в той, в которой уже жили многие поколения евреев, которую они строили вместе с соседями-христианами своим трудом, - будь то Россия, Польша, Австрия или Венгрия. Призыв сионистов переселиться в Азию совпадал с требованием антисемитов - пусть евреи убираются! Лозунг антисемитов «Чемодан - вокзал - Израиль!» является по совместительству фундаментальным принципом сионизма.
В годы Первой мировой войны идею «национального очага» использовали политики Британской империи. Был сформирован еврейский легион, сражавшийся против турок в Галиполи вместе с австралийцами, новозеландцами и англичанами. 2 ноября 1917 года была обнародована знаменитая «Декларация Бальфура» - письмо министра иностранных дел Великобритании Артура Бальфура к лорду Уолтеру Ротшильду, представителю британской еврейской общины. В нем власти Британской империи обещали после победы над Турцией создать еврейское государство в Палестине.
Эта декларация заложила основы двусмысленных и нестабильных взаимоотношений между переселенцами и британскими властями, оккупировавшими Палестину к концу Первой мировой войны. По Версальскому миру англичане получили эту страну в качестве подмандатной территории, но обязывались рано или поздно предоставить ей независимость. Проблема только в том, кому придется передавать власть - европейским поселенцам еврейского происхождения или арабам? Разделение двух общин, кстати, не имело ничего общего с религиозными различиями: среди «арабов» были не только мусульмане и христиане, но даже иудеи, потомки коренного еврейского населения, которые оказались вместе с соседями-мусульманами оттеснены на второй план в новой Палестине выходцами из Европы.
Британцы оказались в сложном положении: сионисты с их идеологическим энтузиазмом нужны были им во время войны для борьбы против турок, но империя стремилась завоевать поддержку арабов. И тем, и другим в ходе войны обещали собственное государство. Ни те, ни другие обещанного не получили, но и обещания не были взяты назад, а только отложены (до возникновения благоприятных обстоятельств). И те, и другие получили некоторые существенные политические уступки и права, но явно недостаточные с их точки зрения.
По мере того, как, с одной стороны, разрастался конфликт между местным населением и «понаехавшими», а с другой стороны, на колониальном Ближнем Востоке усиливался арабский национализм, положение британской администрации становилось всё более запутанным и двусмысленным. По существу, британцы попали меж двух огней, пытаясь балансировать между противостоящими группами и получая удары с обеих сторон. Историки до сих пор спорят относительно британской политики в подмандатной Палестине: что делали колонизаторы - стравливали общины или пытались их примирить? Но какие бы цели они ни ставили, ничего путного у них не получалось.
Впрочем, и сионистское движение к середине 20-х годов находилось в явном кризисе. Революция в России показала совершенно другой путь решения еврейского вопроса - участие в социальной борьбе и политической жизни вместе с остальными трудящимися массами. Равноправие и интеграция в новом многонациональном государстве. Если уж нужен был собственный «национальный очаг», то его не требовалось создавать за морем - были организованы автономные поселения в Крыму и Биробиджане.
Дискриминация евреев в других странах Восточной Европы оставалась фактом, отчасти даже усиливалась, но решение проблемы еврейские массы видели скорее через «русский путь», а не через сионизм. Вместо того чтобы уезжать за тридевять земель в Палестину, они вливались в коммунистические и социалистические организации, вступали в профсоюзы, изучали теорию марксизма и штудировали политэкономию.
Религиозные традиционалисты, недовольные ростом «левых» настроений, тоже не испытывали к сионистам большой симпатии - ведь сионистская агитация разрушала действующие общины. А вернуться в Иерусалим, согласно догматам веры, требовалось только после прихода Мессии, не раньше.
