Многие любители спиннинга тем отличаются от большинства других рыболовов, что не пытаются скрыть от рыбы факт своего присутствия на берегу водоема. В пользу этого приводятся два основных довода. Во-первых, при ловле спиннингом рыба находится на достаточно большом расстоянии от рыболова; во-вторых, хищная рыба слабо реагирует на опасность. Практика, однако, показывает, что первый аргумент справедлив лишь частично, а второй и вовсе не соответствует действительности.
Лет пятнадцать назад я впервые решил попробовать свои силы в ловле жереха. На широком плесе Оки эти хищники мощными всплесками постоянно напоминали о своих агрессивных намерениях. Казалось, поимка жереха – дело нескольких минут. Однако я делал заброс за забросом, менял приманки, а результат оставался нулевым. Таким же он был и у других спиннингистов.
Почувствовав физическую и моральную усталость, я устроился в тени ивового куста, но задремать мне не дал громкий всплеск рыбы в каких-нибудь десяти метрах. Почти машинально сделал заброс и… едва удержал ручку катушки. Вскоре крупный жерех подпрыгивал на берегу…
Тогда этому случаю я не придал особого значения, теперь же он кажется совершенно типичным За годы, прошедшие со времен С. Т. Аксакова и Л. П. Сабанеева, обитающие в оскудевших подмосковных водоемах жерехи, щуки и судаки «поумнели» и однозначно воспринимают открыто стоящего на берегу человека как источник опасности. Инстинкт самосохранения оказывается сильнее инстинкта питания.
Одинаковая по своей сути, реакция разных рыб на опасность может проявляться по-разному.
Жерех, например, заметив человека, никогда не теряет своего достоинства и не спасается паническим бегством, как уклейки или ельцы. Он продолжает как ни в чем не бывало гонять рыбью мелюзгу, но при этом полностью игнорирует приманки, предлагаемые спиннингистом. Жерех может плескаться у самых ваших ног. Иногда даже на удилище передаются короткие толчки, которые поначалу я воспринимал как поклёвки. Но потом выяснилось, что жерех в стремительном движении просто задевает за натянутую леску… Настоящие же поклёвки в такой ситуации – явление исключительное.
Щука по сравнению с жерехом да и многими другими рыбами ведет более скрытный образ жизни. Почуяв опасность, она старается уйти. Искушенный рыболов не теряется в догадках, увидев характерный бурун на поверхности воды, – это она, зубастая хищница, поджидала жертву или просто грелась на солнышке, но, увидев человека, предпочла скрыться в глубине. Теперь бесполезно бросать ей вдогонку блесну – не возьмет.
Судак очень часто берет блесну в самом конце подмотки, когда до берега или лодки остается каких-нибудь два-три метра, что, казалось бы, свидетельствует о его безразличии к присутствию рыболова. Однако опытным спиннингистам известно весьма любопытное явление: во время боя, когда судак гоняет уклеек у самой поверхности воды, соблазнить его блесной сложнее, чем в том же месте, когда боя нет.
Объяснить этот парадокс несложно. Когда судак находится в верхнем слое воды, он хорошо видит, что происходит над её поверхностью, и с большим подозрением относится к приманке, видя человека. Если же судак держится у дна, рыболов остается незамеченным.
Пожалуй, из всех наших традиционных хищников один только окунь проявляет к человеку полнейшее безразличие. Мне случалось успешно ловить окуней на оживленном пляже, где приходилось уделять основное внимание тому, чтобы не зацепить вместо рыбы кого-нибудь за плавки.
Но окунь в этом плане – исключение, а правило таково: чем меньше спиннингист афиширует свое присутствие на водоеме, тем больше у него шансов на успех. Попробуем в этой связи сформулировать основные принципы маскировки рыболова. Возможно, для кого-то они будут откровением, для кого-то – прописными истинами. В любом случае соблюдение этих принципов есть составная часть того, что принято называть мастерством рыболова.
К выбору цвета одежды следует подходить очень ответственно. Здесь нет и не может быть в полной мере универсального варианта.
Приведу характерный пример. В августе 1982 года я ловил щук на р. Беспуте в Тульской области. Берега повсеместно заросли густым кустарником, и лишь с трудом протиснувшись между веток, можно было сделать заброс метров на 10–15. Несколько раз я замечал на водной поверхности буруны от потревоженных щук, но поклевок не было. На мне была штормовка, которая за много лет выгорела на солнце до такой степени, что её цвет из хаки превратился в светло-серый, резко контрастировавший с темной зеленью растительности. Вероятно, я так и остался бы без улова, если бы не пришло в голову до смешного простое решение – вывернуть штормовку наизнанку! Тут же начались поклёвки!
