На вилле, как звёзды, горели огни,
Под виллой чернели утёсы одни.
Был грозен в полуночной мгле океан,
И голос природы звучал, как орган.
Вся вилла была оживленьем полна,
О вечном гудела морская волна!
Всё новые гости съезжались на бал,
На новые танцы оркестр призывал,
Кружилися дамы в своих кружевах, -
А в море лишь пена вилась на камнях,
На гребни ложилась полночная мгла,
И хрупки казались людские дела!
Под законами Панургскими
За стенами Шлиссельбургскими
Жил астролог в одиночестве
И молил он о пророчестве
О себе и об отечестве
И о целом человечестве.
На мольбы его всечасные
Отвечали звёзды ясные:
"Скоро, скоро всю Вселенную
Облекут парчой нетленною,
К золотым отрогам месяца
Серьги яркие привесятся!
Скоро, скоро куртку куцую
Перешьют вам в конституцию,
Снова выкроят заплатушку
На Россию, вашу матушку!"
И сбылося предвещание:
Шлиссельбург ушёл в предание,
Пошатнулось православие,
Расползлось самодержавие,
И Россию всю плакатами
Облепили, как заплатами.
Лишь светила поднебесные
Не попали в куртки тесные,
Как взялись всё идеальное
Превращать в материальное,
И пошли взамен республики
Без конца печатать рублики:
Людмиле Волкенштейн
Полна участья и привета
Среди безмолвия и тьмы,
Она сошла, как ангел света,
Под своды мрачные тюрьмы.
Была чарующая сила
В душе прекрасной и живой,
И жизнь она нам обновила
Своей душевной чистотой.
В глухой тюрьме она страдала
Среди насилия и зла,
Потом ушла и не узнала,
Как много света унесла.
Есть в мире души, – их узнаешь
Лишь в дни гонений и утрат,
Но мир за них благословляешь
И жизнь за них отдать бы рад!
Много лет
Прожил свет,
Одряхлев при этом.
Глух и стар
Стал Пиндар
И запел поэтам:
"Мой адепт!
Вот рецепт
Звучного искусства:
Нужно вам
Мысли грамм,
Да полдрахмы чувства!
А потом
Хоть ведром
Или всей бадьёю,
Через край
Доливай
Чистою водою!
За твой труд
Воздадут
Кто венком, кто розой!"
И с тех пор
Мелют вздор
И стихом и прозой!
И вот опять она, Россия:
Опять и церкви, и кресты,
И снова вижу на пути я
Следы духовной нищеты.
Опять заставы и заслоны,
Опять надсмотрщики снуют,
И вседержащие шпионы
Свою добычу стерегут.
Опять насилия и слёзы:
И как-то чудится во мгле,
Что даже ели и берёзы
Здесь рабски клонятся к земле!
На нивах кругом наливается колос,
А издали слышатся звуки войны:
Мне чудится в мире пророческий голос,
Которым и воздух, и рощи полны.
"Сражайтесь, сражайтесь, народы Европы!
Бросайтесь в раскрытые сети ловца.
Хватайтесь за ружья, спешите в окопы!
Кричите друг другу: война до конца!
Вас рок неизбежный ведёт на расправу
За то, что не сбросили старых цепей.
Вперёд же! Под пули! Воюйте во славу
Возлюбленных ваших и мудрых вождей.
Вы будете босы, вы будете голы,
Крапивой покроются ваши поля.
Тибетцы, китайцы, киргизы, монголы
Придут вам на смену: Готова земля!
Они завладеют пустыми местами:
Готовьте дорогу для мирных людей!
Их руки поднимут упавшее знамя
Гражданской свободы и братских идей.
Смелей же! В могилы! На пушечный грохот!
В смертельные газы кровавой войны!
Чу! В грохоте пушек уж слышится хохот
И клич боевой самого сатаны!"
1916
Из Фраскатти в старый Рим
Вышел Пётр-Астролог.
Свод небес висел над ним,
Будто чёрный полог.
Он глядел туда, во тьму,
Со своей равнины,
И мерещились ему
Странные картины.
Пётр сказал: "Не лёгок путь,
Утомились ноги".
И присел он отдохнуть
С краю у дороги.
Видит: небо уж не грот
С яркими звездами,
Это спущена с высот
Скатерть со зверями.
В ней даны ему, как снедь,
Гидры, скорпионы,
Козерог, центавр, медведь,
Змеи и драконы.
Он подумал: "Это – бес!
Чёртово глумленье".
Но услышал глас с небес:
"Ешь их во спасенье!"
– "Что ты, Боже, мне сказал? -
Молвил Пётр укорно, -
Никогда я не едал
Нечисти злотворной".
Но спустилася с высот
Скатерть ещё ниже;
Лезут звери прямо в рот,
И всё ближе, ближе!
Пётр вскочил. – "Прескверный сон!
Как тут разобраться?"
И спешил скорее он
До дому добраться.
1918
Живущим тускло в наши дни:
В них мир таинственной науки,
В них неба вечные огни.
Мои слова – иероглифы:
Их разберёт грядущий век.
И что прочесть не смогут скифы,
Узнает новый человек.
