-Ах,- я сказала,- вы все тот же старый змей, Увертливый, скользящий, гибкий. Задашь вопрос о сущности вещейОтветите софизмом и улыбкой.
Но как бы в споре о вещах Не изменяли мы названьяВсе ж достоверны боль и страх, Реальны радость и страданье.
Быть может, то, что он, они и я Зовем добром, не понимая, И есть реальность бытия, Всего живого связь живая?
И в том, быть может, смысл вещей, И в том искомая граница, Что сколько б ни было нулей Но все значенье в единице?
И может быть, наш мир поймет, И всем когда-то станет ясно: Тот путь к добру не приведет, Где хоть один убит напрасно?
Что ж вы молчите, мой лукавый друг? Зачем вы снова улыбнулись? Какие, кажется мне, вдруг Воспоминанья в вас проснулись?
-Слыхал, слыхал, - промолвил Сатана,Еще, быть может, в древнем Вавилоне... А впрочем, вряд ли вам нужна Такая лекция в научном тоне.
Короче: я вам плод заветный дал Чтобы в добре и зле вы разбирались сами; И если Нтот мир отнюдь не идеал, То для чего ж я сделал вас творцами?
И если пуст над вами небосвод, И вера предков оскудела, То кто же вам мешает, в свой черед, Занять Олимп осиротелый?
Для мира вашего раздел добра и зла Вы продиктуете тогда веленьем строгим, И верь мне, Евы дочь, змея не солгала, Сказав, что будете, как боги.
И чем же может стать тогда вчерашний раб, Каких достигнет он пределов А впрочем, я молчу. Я в утвержденьи слаб. Лишь отрицать - мое прямое дело.
Из всех возможных слов люблю я слово "нет", Ведь Нто слово - колесо движенья! А я всегда спешу, спешу без промедленья, Как движется в пространстве вашем свет.
Он указал в окно - там яркая звезда На темных небесах дрожала и горела; При взгляде на нее казалось иногда, Как будто к нам она стремительно летела.
От синей глубины кружилась голова, Но, оторвав свой взгляд от переливов звездных, Сказала я:-Мой друг, все Нто лишь слова, А мы стоим над краем бездны.
Что мастер вы красиво говорить, Об Нтом знали мы еще в Эдеме, И все ж позвольте вас просить Вернуться снова к первой теме.
Побудьте же правдивым пять минут, Скажите мне, откройте прямо Что, если только гибель принесут Себе и миру правнуки Адама?
Что, если Нтот плод прелестный, золотой, Что, если Нтот шарик малый Взметнется взрывом небывалым И уничтожит шар земной?
-Что ж, - Сатана качнул небрежно головой,Для вас открыты разные дороги. Средь вариантов очень многих Всегда возможен и такой.
Короткой вспышкою огня Вы, так сказать, отправитесь обратно. Для вас, конечно, неприятно, Но, между тем, неважно для меня.
Во всех просторах бытия Я буду в вечности движенья. Где есть сомненье, там и я, А мысль не зреет без сомненья.
С Творцом мой вековечный спор Продолжу я в иных планетных сферах, И даже Нтот разговор Я вновь начну на Марсе, иль Венере.
Я только посмотрю, как синяя звезда Огнем падучих искр промчится мимо, Лишь капля малая исчезнет без следа, А во Вселенной жизнь неисчислима.
Он снова указал куда-то в вышину, Где луч мерцал звезды далекой, И я невольно подошла к окну, Промолвив тихо:-Вы жестоки.
А за окном, меж тем, уж брезжил робкий свет. В кустах, чуть видных, просыпались птицы. Кольцом тумана проводил рассвет Меж днем и ночью смутную границу.
Заря чуть-чуть, как будто невзначай, Каймою горизонт позолотила; Наш мир свой поднимал покатый край Навстречу древнему светилу.
Он показался мне так мал и мил, В нем были свет и тень и щебет птичий, Он, может быть, и не из лучших был, Но в чем-то был от всех миров отличен.
Хотя бы знать, что есть такой, как он, Похожий мир, лазурный и зеленый, Хотя бы только Нтот тонкий клен Был где-то в бесконечности Вселенной.
Мой гость, наверно, мог бы дать ответ, И я к нему с вопросом обратилась, Но тень в углу исчезла, растворилась, И в комнате пустой был бледный полусвет.
Свой синий плащ, расшитый серебром, Ночь увлекала к западному краю, И лишь одна звезда на фоне золотом Прозрачной каплею дрожала, угасая. --------------------------------------------------------------------------
На прогулке у опушки Мне сказала Аня: "Книгу мне дала подружка, Вот она - в кармане.
В ней всего рассказа три, Просто - книжка детская, А написано, смотри: Перевод с немецкого.
Могут дети прочитать Сказки всех народов; Не могли б мы вовсе знать Их без переводов.
Много книжек интересных Шведских и французских; Только кто б нам птичьи песни Рассказал по-русски,
Чтобы знали дети Обо всем на свете: Как в лесу, по виду прост Разговаривает дрозд,
И о чем поет синица, И зачем юле не спится, И о чем же, наконец, Целый день свистит скворец."
Мы бродили с Аней лесом Тропками-дорожками, Чтоб значенье птичьих песен Разгадать немножко.
В марте шли на лыжах, В мае - просто так, Подбирались к птицам ближе, Прятались в кустах.
Говорили возле дома Со своим скворцом; Даже стали птиц знакомых Узнавать в лицо.
И у речки, возле брода, На тропинке узкой, Мы сложили переводы: С птичьего на русский.
Синица
Скоро лето! Сколько света! Тает лед! Тает лед!
Ничего, что мошек нету: Кто поищет - тот найдет. Ветер злится, Снег кружится.
Не беда! Не беда! Мерзнут ножки. Нет ни крошки.
