Вознесен над Евфратом и Тигром,сверху вниз я смотрел на века,обведенные смутным пунктиром,цвета глины и цвета песка.И клонилась, клонилась средь ночик междуречью моя голова.Я без страха глядел в его очи,словно в очи заснувшего льва.Там, вверху, я оплакал утратутех времен, что теперь далеки,когда белая темень Урартувдруг мои осенила зрачкиИ когда в повороте капризномпромелькнул, словно тень меж ресницадорогой и таинственный призракшумерийских и хеттских границ.Приласкать мои руки хотели, —но лишь воздух остался в руках, —голубей, обитавших в Халдее,в разоренных ее облаках.Что-то было тревожное в этомвихревом и высоком дыму,белым цветом и розовым цветомвосходившем к лицу моему.О, куда бы себя ни умчала,свой исток да припомнит река!Кровь моя обрела здесь началои меня дожидалась века.В скольких женщинах, скольких мужчинахбилась пульсов моих частота.Так вино дозревает в кувшинахи потом услаждает уста.И пока тяжелы мои корнипосреди занесенных полей,я — всего лишь подобие кронынад могилою этих корней.<p>Ираклий Абашидзе</p><p>Хвамли</p>Я, как к женщинам, шел к городам.Города, был обласкан я вами.Но когда я любил Амстердам,в Амстердаме я плакал о Хвамли.Скромным жестом богини ко мнепротянула ты руки, Эллада.Я в садах твоих спал, и во сневидел Хвамли я в день снегопада.О Эмпайр, по воле твоейя парил высоко над Гудзоном.Сумма всех площадей и полейпредставлялась мне малым газоном.Но твердил я — О Хвамли, лишь ты,лишь снегов твоих вечный порядок,древний воздух твоей высотытак тяжел моим легким и сладок.Гент, ответь мне, Радам, подтверди —вас ли я не любил? И не к вам лия спешил, чтоб у вас на грудиопечаленно вспомнить о Хвамли?Благодарствуй, земля! Женских глазнад тобой так огромно свеченье.Но лишь раз я любил. И лишь развсе на свете имело значенье.Воплотивший единственность ту,Хвамли, выйди ко мне из тумана,и вольюсь я в твою высотуобреченный, как сын Амирана.<p>Ираклий Абашидзе</p><p>Опустевшая дача</p>Увы, ущелие пустое!Давно ли в сетке гамакажелтело платьице простое,как птица в глубине силка?Давно ли женщина гляделаглазами чуть наискосок?Кто улетел? Что улетелои след впечатало в песок?Давно ль смородиной зеленойиграли пальчики любвии на веранде застекленнойшел спор меж милыми людьми?Но кто ж возник здесь? Что возникло?Кто плакал и не вытер слез?Какой бесчинствовал возница?Куда увез? Зачем увез?Под сенью бедного орехачего я жду? Кого я жду?Какого голоса и смеха?Какого шепота в саду?Так утром, при погоде славной,я шел меж опустевших дач,овеянный печалью сладкойи предвкушеньем неудач.
