Наскучило уже, да и некстатио знаменитом друге рассуждать.Не проще ль в деревенской благодатибесхитростно писать слова в тетрадь —при бабочках и при окне открытом,пока темно и дети спать легли…О чем, бишь? Да о друге знаменитом.Свирепей дружбы в мире нет любви.Весь вечер спор, а вам еще не вдоволь,и все о нем и все в укор ему.Любовь моя — вот мой туманный довод.Я не учена вашему уму.Когда б досель была я молодая,все б спорила до расцветанья щек.А слава что? Она — молва худая,но это тем, кто славен, не упрек.О грешной славе рассуждайте сами,а я ленюсь, я молча посижу.Но, чтоб вовек не согласиться с вами,что сделать мне? Я сон вам расскажу.Зачем он был так грозно вероятен?Тому назад лет пять уже иль шестьприснилось мне, что входит мой приятельи говорит: — Страшись. Дурная весть.— О нем? — О нем. — И дик и слабоуменстал разум. Сердце прервалось во мне.Вошедший строго возвестил: — Он умер.А ты держись. Иди к его жене. —Глаза жены серебряного цвета:зрачок ума и сумрак голубой.Во славу знаменитого поэтамой смертный крик вознесся над землей.Домашние сбежались. Ночь крепчала.Мелькнул сквозняк и погубил свечу.Мой сон прошел, а я еще кричала.Проходит жизнь, а я еще кричу.О, пусть моим необратимым прахомприснюсь себе иль стану наяву —не дай мне бог моих друзей оплакать!Все остальное я переживу.Что мне до тех, кто правы и сердиты?Он жив — и только. Нет за ним вины.Я воспою его. А вы судите.Вам по ночам другие снятся сны.<p>Дом и лес</p>
