Вы скажете, что не разумен.Мой довод, но сдается мне,что тот, кто наяву рисует,порой рисует и во сне.Вся эта маленькая повесть —попытка догадаться, каквершит Художник тяжкий поиски что живет в его зрачках.И вы не будьте слишком строгик тому, что на экран легло.Тем более, что эти строкимне доставались нелегко.Смотрите, если интересно,побудьте без меня сейчас.Не думал вовсе автор текста,что он догадливее Вас.Монолог художникаХудожник медлит, дело к полдню.Срок сна его почти истек.Я голосом моим наполнюего безмолвный монолог.«Я мучался, искал, я страждалсобою стать, и все ж не стал.Я спал, но напряженьем страшнымя был объят, покуда спал.Отчаявшись и снова веря,я видел луг, и на лугуменя не отпускало время,и я был перед ним в долгу.Хотел я стать светлей и вышевсего, чем и недавно был.И снова ничего не вышло.Я холст напрасно погубил».Он самому себе экзаменне сдал. Но все это смешно.Он спит и потому не знает,что это — сон или кино.Он выхода пока не видит.Лежит, упав лицом в траву.Во сне — не вышло. Может, выйдетнемного позже, наяву.ДевушкаМы рассуждаем про искусство.Но речь пойдет и о любви.Иначе было б очень скучноследить за этими людьми.Взгляни внимательней, пристрастней:холсты, луга, стихи, леса —все ж не бессмертней, не прекраснейживого юного лица.Не знаем мы, что будет дальше,что здесь всерьез, а что игра.Но пожелаем им удачи,любви, искусства и добра.ГородКажется, на этот раз Художник обрел то, что искал. А что будет с ним в следующий раз, — мы не узнаем, разве что приедем в Тбилиси и придем к нему в мастерскую. Не взыщите, если эта история показалась Вам замысловатой. Так или иначе — она кончается. Но помните — я задолжала Вам одну рифму.
О зритель, ты бывал в Тбилиси?Там в пору наших холодовцветут растения в теплицепроспектов, улиц и садов.Там ты найдешь друзей надежных.Пусть дружба их тебя хранит.Там жил да был один Художник,который всех благодаритза благосклонное внимание…<p>Моя родословная</p>От автора
Вычисляя свою родословную, я не имела в виду сосредоточить внимание читателя на долгих обстоятельствах именно моего возникновения в мире: это было бы слишком самоуверенной и несовременной попыткой. Я хотела, чтобы героем этой истории стал Человек, любой, еще не рожденный, но как — если бы это было возможно — страстно, нетерпеливо желающий жизни, истомленный ее счастливым предчувствием и острым морозом тревоги, что оно может не сбыться. От сколького он зависит в своей беззащитности, этот еще не существующий ребенок: от малой случайности и от великих военных трагедий, наносящих человечеству глубокую рану ущерба. Но все же он выиграет в этой борьбе, и сильная, горячая, вечно прекрасная Жизнь придет к нему и одарит его своим справедливым, несравненным благом.
Проверив это удачей моего рождения, ничем не отличающегося от всех других рождений, я обратилась благодарной памятью к реальным людям и событиям, от которых оно так или иначе зависело.
