Михаил Квливидзе
? И ТЫ
О, уезжай! Играй, играй в отъезд. Он нас не разлучает. Ты - это я. И где же грань, что нас с тобою различает? Я сам разлуку затевал, но в ней я ничего не понял. Я никогда не забывал тебя. И о тебе не помнил. Мне кажется игрой смешной мое с тобою расставанье. Ты - это я. Меж мной и мной не существует расстоянья. О глупенькая! Рви цветы, спи сладко иль вставай с постели. Ты думаешь, что это ты идешь проспектом Руставели? А это - я. Мои глаза ты опускаешь, поднимаешь, моих знакомых голоса ты слушаешь и понимаешь... И лишь одно страшит меня и угрожает непрестанно: ты - это я. Ты - это я! А если бы меня не стало?
ГАГРА
Меж деревьев и дач - тишина. Подметание улиц. Поливка. Море... поступь его тяжела. Кипарис... его ветка поникла.
И вот тонкий, как будто игла, Звук возник и предался огласке, Начинается в море игра В смену темной и светлой окраски.
Домик около моря. О ты, Только ты, только я в этом доме. И неведомой формы цветы Ты приносишь и держишь в ладони.
И один только вид из окна Море, море вокруг - без предела! Спали мы. И его глубина Подступала и в окна глядела.
Мы бежали к нему по утрам, И оно нас в себя принимало, И текло по плечам, по рукам, И легко холодком пронимало.
Нас вода окружала, вода, Литься ей и вовек не пролиться. И тогда знали мы, и тогда, Что недолго все это продлится.
Все смешается: море и ты, Вся печаль твоя, тайна и прелесть, И неведомой формы цветы, И травы увядающей прелесть.
В каждом слове твоем - соловьи Пели, крылышками трепетали. Были губы твои солоны, Твои волосы низко спадали...
Снова море. И снова бела Кромка пены. И это извечно. Ты была? В самом деле была? Или нет? Это мне неизвестно.
ПАН
Старый дуб, словно прутик, сгибаю, Достаю в синем небе орла. Я один колоброжу, гуляю, Гогочу, как лихая орда.
Я хозяин заброшенных хижин, Что мелькают в лесу кое-где. Осторожный и стройный, как хищник, Жадно я припадаю к еде.
Мне повадно и в стужу и в ветер Здесь бродить и ступать тяжело. Этот лес - словно шкура медведя, Так в нем густо, темно и тепло.
Я охотник. С тяжелою ношей Прихожу и сажусь у огня. Я смеюсь этой темною ночью, Я один - и довольно с меня!
Сказки сказываю до рассвета И пою. А кому - никому! Я себе открываю все это, Я-то все рассужу и пойму.
Я по бору хожу. Слава бору! Город - там, где отроги темны, Мне не видно его. Слава богу! Даже ветер с другой стороны!
Только облако в небе. Да эхо. Да рассвет предстоящего дня. Лишь одно только облако это, Нет знакомых других у меня!
С длинным посохом, долгие годы, Одинокий и вечный старик, Я брожу. И как крепость свободы, В чаще леса мой домик стоит!
ИЗ НЕПОСЛАННОГО ПИСЬМА
Как сверкают и брызгают капли! По Москве мое тело бредет. А душа моя - в Картли. О, в Картли, Одинокая, клич издает.
Там, где персики,
персики,
персики, Где сияет и пахнет земля, Там, где держатся пчелы за пестики Белоснежных цветов миндаля...
Я такой же, как в прежние годы, Седина моя в счет не идет. Но душа моя, вырвавшись в горы, В Карталинии
клич
издает!
В ПОЕЗДЕ
Между нами - лишь день расстоянья. Не прошло еще целого дня. От тебя - до меня, до сиянья Глаз твоих, провожавших меня.
А за окнами горы и горы. Деловое движенье колес. День. О господи! Годы и годы Я твоих не касался волос!
Я соседа плечом задеваю. "Эхе-хе!"-я себе говорю. Разговор о тебе затеваю. У окошка стою. И курю.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Я говорю вам: научитесь ждать! Еще не все! Всему дано продлиться! Безмерных продолжений благодать не зря вам обещает бред провидца: возобновит движение рука, затеявшая добрый жест привета, и мысль, невнятно тлевшая века, все ж вычислит простую суть предмета, смех округлит улыбку слабых уст, отчаянье взлелеет тень надежды, и бесполезной выгоды искусств возжаждет одичалый ум невежды... Лишь истина окажется права, в сердцах людей взойдет ее свеченье, н обретут воскресшие слова поступков драгоценное значенье.
31 ДЕКАБРЯ
Этот день - как зима, если осень причислить к зиме, и продолжить весной, и прибавить холодное лето. Этот день - словно год, происходит и длится во мне, и конца ему нет. О, не слишком ли долго все это?
Год и день, равный году. Печальная прибыль седин. Развеселый убыток вина, и надежд, и отваги. Как не мил я себе. Я себе тяжело досадил. Я не смог приручить одичалость пера и бумаги.
Год и день угасают. Уже не настолько я слеп, чтоб узреть над собою удачи звезду молодую. Но, быть может, в пространстве останется след, или вдруг я уйду - словно слабую свечку задую.
Начинаются новости нового года и дня. Мир дурачит умы, представляясь блистательно новым. Новизною своей Новый год не отринет меня от медлительной вечности меж немотою и словом.
СОБЛЮДАЮЩИЙ ТИШИНУ
...В этом мире, где осень, где розовы детские лица, где слова суеты одинокой душе тяжелы, кто-то есть... Он следит, чтоб летели тишайшие листья, и вершит во вселенной высокий обряд тишины.
КОНЕЦ ОХОТНИЧЬЕГО СЕЗОНА
Октябрь. Зимы .и лета перепалка. Как старый фолиант без переплетапотрепанная ветром ветхость парка. И вновь ко мне взывает перепелка
