Огромный мир открыт и манит,Бьет конь копытом, я готов,Я знаю, сердце не устанетСледить за бегом облаков.Но вслед бежит воспоминанье,И странно выстраданный стих,И недопетое признаньеПоследних радостей моих.Рвись, конь, но помни, что печалиОт века гнать не уставалиСвободных… гонят и досель,Тогда поможет нам едва лиИ звонкая моя свирель.<p><emphasis><strong>Я до сих пор не позабыл...</strong></emphasis></p>Я до сих пор не позабылЦветов в задумчивом раю,Песнь ангелов и блеск их крыл,Ее, избранницу мою.Стоит ее хрустальный гробВ стране, откуда я ушел,Но так же нежен гордый лоб,Уста — цветы, что манят пчел.Я их слезами окроплю/Щадить не буду я свое/,И станет розой темный плюш,Обвив, воскресшую, ее.<p><emphasis><strong>Освобожденье</strong></emphasis></p>Кончено! Дверь распахнулась перед ним, заключенным.Руки не чувствуют холода цепи тяжелой.Грустно расстаться ему с пауком прирученным,С милым тюремным цветком, пичиолой.Жалко тюремщика…,/ Он иногда улыбалсяСтранно-печально… / и друга за тяжким затвором…Или столба, на котором однажды качалсяТот, кого люди назвали убийцей и вором.Жалко? Но только, как призрак, растаяли стены,В темных глазах нетерпенье, восторг и коварство,Солнце пьянит его, солнце вливается в вены,В сердце… изгнанник идет завоевывать царство.<p><emphasis><strong>Хиромант, большой бездельник...</strong></emphasis></p>Хиромант, большой бездельник,Поздно вечером, в сочельникМне предсказывал: «Заметь:Будут долгие неделиВиться белые метели,Льды прозрачные синеть.Но ты снегу улыбнешься,Ты на льду не поскользнешься,Принесут тебе письмоС надушенною подкладкой,И на нем сияет сладкий,Милый штемпель — Сан-Ремо!»<p><emphasis><strong>Открытие летнего сезона</strong></emphasis></p>
