Сам оставаясь за день без процента,
Наказанный, уже, своим отцом,
Что кормит конкурирующий дом.
Мясные натюрморты, как с картины,
И вот она, лежит в конце витрины,
Шикарная свиная голова.
Не трачу время в торге на слова,
Плачу за всю ее, беру лишь щеки.
Беру коробку соли по дороге
И черный перец, минимум, кулак.
А дальше щеки делаются так.
Убрать сперва все срезы, заусенцы,
Щека должна быть гладкой, как поленце,
Втереть морскую соль хорошим слоем
И на три дня лежать, доска на коей
Лежит щека, немного приподнять,
Чтоб влаге легче было бы стекать.
Соль позже смыть вином столовым белым
И перцем черным, молотым, не целым
Всю щеку промассировать, и кожа,
Конечно, быть должна под перцем тоже,
И дырочка вверху, где будет нить.
И на чердак, на сорок дней сушить.
Срок подойдет. На стол щека не даром
К аматричанам или карбонарам.
Автобус номер 3.
Внутри
Тепло,
Надышали в стекло.
Рукой
На дверце
Рисунок: два сердца
С одной
Стрелой.
Автобус 7-мой,
Пустой.
На задней площадке
Перчатка.
Девчонка в дверях
В слезах
До дрожи,
Вся тушь по коже.
Был милым вчера,
Был мужем с утра,
А вечером стал – прохожий.
Автобус 22
Рекламой залит
Как лозунг на вид -
Слова,
Саквояж, голова.
Какой-то чудак
Оставил рюкзак
Висеть, зажатый дверями
И лозунгами – словами:
"Сбывается сон
C Louis Vuitton".
Водитель сердит,
Подняться велит,
Пыхтит
Не закрытой створкой.
Поехал, слегка
Бранит рюкзака
И жестом, и скороговоркой.
Тому ни почем,
Он едет вдвоем
С другим рюкзачком
На подножке.
Под ним,
Золотым,
Две хрупкие ножки
В сапожки.
Была лирика, тереть опус.
Лиловый автобус,
Автобус без номера.
– Идет в депо?
– Нет в оперу.
Шофёр в жабо,
Кондуктор на баке,
Во фраке.
С пробором усы,
В усах баритон,
В брильянтах часы,-
"Вечерний звон".
С ним под руку примадонна,
Корона
И бюст,
Аж пуговок хруст
В застежке ее корсета.
– Эй, ты, без билета,
Тебе по пути?
Тогда заходи
В автобус лилового цвета.
Лафа – быть в Питере поэтом.
Не нужно гнаться за сюжетом
Рискуя задницей своей.
На каждый угол воду лей,
Как это делают собаки
Одетые в манишки-фраки.
Черкнул и в новый уголок,
На сколько пустит поводок
Переместиться для забавы,
Для денег, похвалы и славы.
А номинируясь на приз
Уже сместиться на карниз,
Чтобы заглядывая в окна,
Семейных драм плести волокна,
На благо, в питерском окне
Все шторы собраны к стене.
Порой, кучкуются поэты,
Как птицы метя парапеты,
Уже понятно по следам,
Где больше происходит драм.
Кто лавры ждет и хочет выше
Минуя чердаки и крыши
Взлететь на высоту орла,
Парить в фасадах из стекла
И делать все, что могут боги,
Знай, чтоб не кончить на дороге,
Не надо гадить в купола,
Там своего дерьма до тла.
Как холодно! Кто греется дымком,
Глинтвейном или просто кипятком,
Кто кофем из картонного стакана,
Завтра придет зима. Пора. Не рано.
Гранитный тротуар, шаги, шаги,
В дыхании намек на струйки пара,
И в отражении витрины Zara
Автомобильные гудки.
С кульком из ватмана и каплей с носа,
Так перепуган холодом, что нем,
Черный студент протягивает всем
Озябшую оранжевую розу.
Нет, не берет никто. Сам по себе,
Черный студент в противоход толпе
Бессмысленно идет, уже застужен.
Его оранжевый цветок не нужен.
Исчез за спинами. Народ, шаги.
От холода во ртах все больше пара.
Последний солнца свет, его пучки
Переломляются в витрине Zara.
Вдруг пара. Он ее боготворит,
Она так влюблена в него. Горит,
Как факел, как огонь апофеоза,
В ее руке оранжевая роза.
Внимание! Всяк будь предупрежден.
Вдоль Невского из будущих времен
Явились бдить фотографы-шпионы.
Они, внутри своей рабочей зоны,
Снимают нас. Проворно, втихоря,
Из-за столбов и клёнов октября,
С прохожих, за день, тысячами снимки,
Увековечивая их на симки,
Пересылают в следующий век.
Зачем? Как вид исчезнет человек?
Или же Невский весь с лица планеты?
Или же, просто, мода на портреты?
Как бы там ни было, я вас предупредил.
Ну вот. Еще один меня запечатлил.
Пока есть телефон, надежда есть
На, где то подработать и поесть,
На Лиговке купить две безделушки,
Или букет и подарить подружке,
И, может быть, поехать с ней в Кронштадт,
Найти там бывших морячков, ребят,
Под звезды, под баян и под гитару
Исполнить Пугачеву и Ротару,
И предложить ей стать моей женой,
Чтоб каждый вечер приходить домой,
Где ждет она и чистая одежда.
Пока был телефон, была надежда.
В кленовых желтых листьях тротуар.
Бегом, с распущенными волосами
Студентки на автобус, каблучками
По плитке, за ударами удар.
Жена и муж. За 50 обоим.
Она на четверть шага впереди
С красивой черной брошью на груди.
Он позади, ревнив и беспокоен.
Два деловитых школьника в очках,
На языке то терминов, то жестов
Перебирают алгоритмы квестов,
Придуманных самими же, на днях.
Мамаша катит руль велосипеда.
Ее девчонка в новых сапожках
Со слоником и розой на боках
С ней за руку. У них идет беседа.
В руке у дедушки, воздушен и пушист
Большой букет. Возможно, хризантемы,
Они завернуты в цветной газетный лист
Из заголовков на любые темы.
Один из них мне удалось прочесть.
Размашистый, почти на пол букета
Шрифт рукописный голубого цвета,
Провозглашает так: "Добрая Весть".
