— Знаю. Просто я пытаюсь понять собственные чувства. Вот ты сейчас пришел ко мне, потому что испугался за нашу дружбу, и теперь, поразмыслив, я понимаю, что у меня были такие же страхи. Я не мог честно признаться себе в этом, но думаю, я чувствовал себя неинтересным тебе из-за Блисс. Возможно, я пытался поквитаться, из каприза скрывая от тебя правду. Да, вышло по-детски.
— Голан!
— По-детски, ну и что? Но покажи мне человека, который время от времени не вел бы себя так? Тем не менее мы друзья. Это решено, значит, я не должен больше играть в эти игры. Мы направляемся на Компореллон.
— Компореллон? — переспросил Пелорат, не сразу вспомнив, о чём речь.
— А ты вспомни моего бывшего приятеля-предателя Мунна Ли Компора. Того самого, которого мы встретили на Сейшелле.
Пелорат облегченно вздохнул:
— Конечно, помню. Он родом с Компореллона.
— Если это правда. Нельзя верить всему, что сказал Компор. Но Компореллон — общеизвестный мир, а Компор говорил, что его обитатели знают о Земле. Вот мы и отправимся туда и наведем справки. Наш визит может ничего не дать, но пока это единственная отправная точка, которая у нас есть.
Пелорат кашлянул и покачал головой:
— Ах, дружочек, ты так думаешь?
— Что тут думать? Есть единственная отправная точка, и, как бы сомнительна она ни была, у нас нет иного пути, кроме как следовать к ней.
— Да, но если мы делаем это, полагаясь на слова Компора, тогда, наверное, следует учесть всё, что он сказал. Как я припоминаю, он заявил нам, очень решительно, что Земли как пригодной для жизни планеты больше не существует — её поверхность радиоактивна и там нет никакой жизни. А если это так, то лететь на Компореллон бессмысленно.
Все трое обедали в крохотной столовой, которая с трудом вмещала даже такую небольшую компанию.
— Отлично, — похвалил еду Пелорат. — Это часть наших запасов с Терминуса?
— Нет, что ты, — ответил Тревайз. — Они давно кончились. Это из тех припасов, купленных на Сейшелле до того, как мы направились к Гее. Забавно, не правда ли? Какие-то дары моря. Что же касается этого блюда, я думал, это капуста, когда покупал её, но на вкус — ничего подобного.
Блисс слушала и помалкивала, брезгливо ковыряясь вилкой в тарелке.
— Ты должна поесть, дорогая, — нежно сказал Пелорат.
— Знаю, Пел, я и ем.
— У нас есть геянская еда, Блисс, — сказал Тревайз с некоторым раздражением.
— Я знаю, — сказала Блисс, — но я предпочитаю приберечь её. Мы ведь не знаем, как долго будем путешествовать. В конце концов я должна научиться есть пищу изолятов.
— Неужели она так плоха? Или Гея должна есть только Гею?
— Верно, — вздохнула Блисс, — у нас есть поговорка, которая гласит: «Когда Гея ест Гею, никто ничего не теряет и не приобретает». Просто перемещение разума вверх и вниз по шкале. Всё, что я ем на Гее, является Геей, и когда большая часть этого усваивается и становится мной — это по-прежнему Гея. При этом в процессе еды часть того, что я ем, имеет возможность стать частью более развитого разума, в то время как другая её часть превращается в разного рода отбросы и, следовательно, опускается вниз по шкале разума. — Она взяла очередной кусок с тарелки, энергично пожевала его некоторое время, а затем продолжила: — Это — всемирный круговорот. Растения растут и поедаются животными. Животные едят и сами бывают съедены. Любой погибший организм поглощается плесенью, гнилостными бактериями, и так далее — словом, Геей. В этом громадном круговороте сознания участвует даже неорганическая природа, и всё обладает возможностью стать частью высокоинтенсивного разума.
— Такое, — возразил Тревайз, — можно сказать о любом мире. Каждый атом во мне имеет долгую историю. Некогда он мог быть частью многих живых существ, включая людей, а когда-то мог быть каплей океанской воды, жить в обломке угля, камня, летать по свету под порывами ветра.
— На Гее, однако, — сказала Блисс, — все атомы являются также неотъемлемыми частицами высшего, планетарного сознания, о котором ты не знаешь ничего.
— Ладно. А что же произойдёт с этими сейшеллскими овощами, которые ты съела? Станут ли они частью Геи?
— Станут, но очень медленно. И мои испражнения постепенно перестанут быть частью Геи. В конце концов, то, что покидает меня, навсегда теряет связь с Геей. И не участвует даже в менее непосредственном гиперпространственном контакте, который я могу поддерживать с Геей благодаря высокому уровню моего разума. Именно этот гиперпространственный контакт приводит к тому, что негеянская пища становится Геей — очень медленно — после того, как я съем её.
— Ну, а геянская пища в нашей кладовой? Становится ли она постепенно не-Геей? Если так, лучше уж съешь её, пока не поздно.
— Нет нужды беспокоиться об этом. Наши геянские продукты обработаны таким образом, что могут довольно долгое время оставаться частью Геи.
— А что случится, если мы съедим геянскую пищу? — неожиданно спросил Пелорат. — Мы ведь ели геянскую пищу на Гее. Не превратились ли мы сами постепенно в Гею?
Блисс покачала головой, и необычно тревожное выражение промелькнуло по её лицу.
