— У нас нет выбора, Джен. — Тревайз нетерпеливо мотнул головой. — Это разум. Испуган его владелец или нет, он может — или будет вынужден — показать нам путь наверх.
— И что же, мы так и бросим Бандера здесь? — растерянно спросил Пелорат.
— Послушай, Джен, — сказал Тревайз, схватив друга за локоть, — у нас нет выбора. Пройдёт время, и какой-нибудь солярианин оживит здесь всё. Роботы найдут Бандера и позаботятся о нём — искренне надеюсь, что это случится не раньше, чем мы окажемся далеко отсюда — и в безопасности.
Тревайз предоставил Блисс самой выбирать дорогу. Рядом с ней свет разгорался ярче, а она останавливалась перед каждой дверью, перед каждым разветвлением коридора, пытаясь отыскать дорогу к тому месту, откуда исходил страх. Порой она входила в дверь, поворачивала за угол, а потом снова возвращалась и опять искала дорогу, и Тревайз не в силах был помочь ей.
Каждый раз, когда Блисс уверенно шагала в том или ином направлении, свет двигался впереди неё. Тревайз заметил, что он казался теперь намного ярче — то ли потому, что глаза привыкли к полумраку, то ли потому, что Блисс лучше научилась управлять преобразованием энергии. Проходя мимо металлического стержня, уходящего вниз, в недра планеты, Блисс положила на него руку — и свет стал намного ярче. Явно довольная собой, она кивнула.
Всё казалось незнакомым. Похоже, они шли по той части запутанного подземного лабиринта, в которой ещё не были.
Тревайз пытался обнаружить коридоры, ведущие вверх, и поглядывал на потолки в поисках потайного люка. Однако ничего подобного им не встречалось, и неизвестно кому принадлежащий испуганный разум оставался их единственной надеждой на спасение.
Все трое молчали. Тишину нарушал лишь звук шагов; они шли и шли сквозь мрак в круге тусклого света, сквозь смерть, — здесь всё было мертво, кроме них самих. Порой они различали во мраке призрачные фигуры, замершие сидя и стоя. Один робот лежал на боку. Руки и ноги его были странно скрючены. Потерял равновесие, подумал Тревайз, когда прекратилась подача энергии, и упал. Бандер, живой или мертвый, уже не мог влиять на силу притяжения. Наверное, во всём огромном поместье Бандера роботы стояли и валялись в бездействии, и скоро это будет замечено.
А может, и не будет, внезапно подумал Тревайз. О том, что кто-то из них должен скоро умереть от старости и физического истощения, соляриане наверняка знали заранее. И вся планета была обеспокоена и готова к этому событию. Бандер же умер внезапно, в самом расцвете сил. Кто мог знать об этом, ожидать этого? Кто мог заметить, что в поместье прекратилась всякая жизнь?
Нет. Нет. Тревайз отмел оптимистическое убаюкивание — оно могло привести к ненужной самоуверенности. Соляриане могут заметить полное отсутствие активности в поместье Бандера и быстро принять соответствующие меры. Все они слишком заинтересованы в успешном функционировании поместья и вряд ли останутся равнодушными, заметив неладное.
— Вентиляция отключилась, — тоскливо пробормотал Пелорат. — Такое место обязательно должно вентилироваться, Бандер обеспечивал это своей энергией. Теперь всё остановилось.
— Ничего страшного, Джен, — отозвался Тревайз. — Здесь, в пустом подземелье, воздуха хватит не на один год.
— Всё равно. Психологически невыносимо.
— Пожалуйста, Джен, не хватало тебе ещё заболеть клаустрофобией. Блисс, мы хоть немного продвинулись к цели?
— Значительно, Тревайз. Ощущение сильнее, и я уточнила расположение источника.
Блисс шла вперёд всё уверенней и реже задерживалась по пути.
— Здесь! Здесь! — воскликнула она наконец. — Я очень хорошо чувствую!
— Теперь и я чувствую. Точнее — слышу, — сухо заметил Тревайз.
Все трое остановились и безотчётно затаили дыхание. Стал слышен тихий плач, прерываемый всхлипами.
Они вошли в большую комнату и, когда стало светлее, увидели, что она, в отличие от всех прежде виденных, богато и броско обставлена.
В центре комнаты стоял робот. Он немного наклонился вперёд, вытянув руки, словно хотел кого-то обнять.
Из-за робота послышался шелест одежды. Выглянул чей-то круглый, испуганный глаз. Душераздирающие рыдания звучали, не прекращаясь.
Тревайз направился было к роботу, но стоило ему приблизиться, как сбоку с пронзительным криком выскочила маленькая фигурка. Существо споткнулось, упало, закрыло глаза и, продолжая кричать, стало колотить по полу ногами, словно отбиваясь от кого-то.
— Это ребенок! — воскликнула Блисс, но это и так было ясно.
Тревайз, поражённый до глубины души, отшатнулся. Что здесь мог делать ребенок? Бандер так гордился своим абсолютным уединением, так пекся об этом…
Пелорат, менее склонный отказываться от логики в странных ситуациях, нашёл ответ сразу:
— Видимо, это наследник.
— Ребенок Бандера, — согласилась Блисс, — но, видимо, слишком маленький, чтобы стать наследником. Соляриане должны будут найти другого.
Она смотрела на ребенка, но не сердито, а нежно, гипнотизирующе, и постепенно рыдания утихли. Он открыл глаза и посмотрел на Блисс, изредка тихо всхлипывая.
