В квартире Селены теперь каждое окно представляло панораму Земли. Селена сказала:
— Большинство проголосовало против него, Бен. Подавляющее большинство.
— Но он вряд ли откажется от своих планов. Если во время строительства станций начнутся трения, общественное мнение Луны может склониться на его сторону.
— Но ведь можно обойтись и без трений.
— Разумеется. Да и вообще в истории не бывает счастливых развязок. Просто на смену одной благополучно решенной проблеме приходят новые. Пока мы удачно справились с очередным затруднением. А о следующих будем думать, когда они возникнут. Ну а с постройкой звездных кораблей всё вообще переменится.
— И я уверена, что мы своими глазами увидим, как это будет.
— Вы-то увидите, Селена.
— И вы, Бен. Не кокетничайте своим возрастом. В конце концов, вам всего сорок восемь лет.
— А вы полетите на звездном корабле, Селена?
— Нет, не полечу. Годы будут уже не те, да и расставаться с Землей в небе мне и тогда вряд ли захочется. Вот мой сын, возможно, полетит… И знаете что, Бен…
Она замолчала, и Денисон осторожно спросил:
— Что, Селена?
— Я получила разрешение на второго ребенка. Хотите быть его отцом?
Денисон посмотрел ей прямо в глаза. Она не отвела взгляда.
— Биологический отбор?
— Ну конечно… Комбинация генов должна получиться очень интересной.
Денисон отвернулся.
— Я польщен, Селена.
— Но что тут такого? — сказала Селена, точно оправдываясь. — Это же разумно. Хорошая наследственность крайне важна. И естественное генетическое конструирование, оно же… ну… естественно.
— Да, конечно.
— И это вовсе не единственная причина… Ведь вы мне нравитесь.
Денисон кивнул, но продолжал молчать.
— И в конце концов, любовь биологией не исчерпывается, — уже сердито сказала Селена.
— Не спорю, — сказал Денисон. — Во всяком случае, я вас люблю помимо биологических соображений.
— Ну, если уж на то пошло, биологические соображения могут диктоваться как раз любовью.
— И с этим не спорю, — сказал Денисон.
— Кроме того… — пробормотала Селена. — А, чёрт…
Денисон нерешительно шагнул к ней. Она стояла и ждала. И тут уж он поцеловал её без дальнейших колебаний.
Марку Хэрсту, бесценному редактору, который, по-моему, тратит на мои рукописи больше времени, чем я сам.
Книга эта не входит в мои серии об Академии, роботах или Галактической империи. Она сама по себе. Наверное, об этом стоит предупредить, чтобы избежать недоразумений. Может быть, я ещё напишу другой роман, связывающий этот с остальными, — а может быть, и нет. В конце концов, сколько же можно заставлять себя придумывать хитросплетения новой истории?
И ещё. Я давно уже руководствуюсь основным правилом — все мои произведения должны быть ясными. И потому отказался от мысли о всяких поэтических, символических и прочих экспериментах, хоть они и могли бы в случае удачи принести мне Пулитцеровскую премию. Я научился писать просто и ясно, и это помогает мне установить теплые отношения с читателями и профессиональными критиками.
Мои книги пишутся сами собой — я сам удивился, обнаружив в своем романе две событийные линии. Одни события совершаются в будущем, другие — в прошлом, но обе линии сходятся в настоящем. Не сомневаюсь, что вы без труда разберётесь во всём, но, поскольку мы с вами друзья, я счел необходимым предупредить вас заранее.
Он остался один.
Где-то там, далеко, светили звёзды, и среди них одна, небольшая, со своей маленькой системой миров. Мысленный взор являл её гораздо отчетливей, чем можно было увидеть глазами, если вернуть прозрачность окну.
Маленькая звезда, розовато-красная, цвета крови и разрушения, носящая соответствующее имя.
Немезида!
Немезида, богиня возмездия.
Он опять вспомнил историю, которую слышал ещё в молодости, — легенду, миф, сказание о Всемирном потопе, истребившем грешное человечество, когда уцелела одна семья, с которой всё началось снова.
Но на сей раз Потопа не будет. Грядет Немезида.
Человечество вновь пало. Так пусть Немезида обрушит на него кару — оно заслужило такую судьбу. И это будет не Потоп. Не просто Потоп.
Даже если кому-то вдруг удастся уцелеть — куда им деваться?
Почему же он не чувствует жалости? Человечество не может оставаться таким, как есть. Оно медленно гибнет — и по заслугам. И если медленная смерть станет быстрой — о чём же жалеть?
Здесь, вокруг Немезиды, кружит планета, вокруг планеты вращается спутник, вокруг спутника — Ротор.
Только горстка избранных спаслась в Ковчеге от Потопа. Он не знал, каким был тот Ковчег, но сейчас Ковчегом стал Ротор. Он нес в себе семя рода людского, из которого должен вырасти новый и лучший мир.
А старой Земле предстоит встреча с Немезидой.
Он снова подумал об этом. Красный карлик неумолимо летел вперёд. Ему и его мирам ничто не грозило. А вот Земле…
Немезида уже в пути, Земля!
Она несет предреченное возмездие!
