Я спокойно стояла, так же опираясь на стену. Перевела взгляд с закрытой двери на новоиспеченного любовника. Герцог стоял в своей привычной позе, ноги на ширине плеч, руки в карманах брюк. И изучал мое лицо. Не нужно быть ясновидящим, чтобы заметить его резкую перемену настроения.
– Так вот, кто стал причиной твоего стресса? Милые бранятся – только тешатся? – язвительно проговорил он с плохо скрываемой злостью.
– Все не так совсем. Между нами ничего нет и не может быть. Это абсурд, – спокойно ответила я.
– Вид его говорит об обратном. Да и ты лукавишь сейчас. Я же видел, как вы смотрите друг на друга, – продолжал он немного сдержаннее, но его холодный взгляд сковывал льдом.
Ну что за… Только ревнивых мужчин мне сейчас не хватает для полного счастья!
– Данте, у нас действительно непростые отношения. И у нас действительно сегодня произошла стычка. Но ничего личного… – не успела я договорить, подходя к нему, как он остановил меня жестом руки.
– Александра, я надеюсь ты не считаешь меня идиотом? Я не собираюсь устраивать никаких сцен и прочей ерунды. Ты можешь заниматься самообманом сколько угодно. Но всем вокруг давно ясно, что между вами очень даже личное. Но ты взрослая девочка, сама разберешься с этим, когда посчитаешь нужным. А мне уже давно пора возвращаться. Доброй ночи, – договорив, открыл портал и вошел в него. Обернулся, несколько секунд мы сверлили друг друга взглядом. И он исчез.
Ну что ж… Интересный был вечер… Что тут еще скажешь?..
Я приняла контрастный душ и моментально уснула.
– Ого… Это на тебя напали или ты сам справился? – спокойно произнес Лемми, войдя в мою комнату, оглядываясь по сторонам.
– Сам, – коротко ответил я, надеясь, что он поймет мой тонкий намек и просто оставит меня. Но нет…
– Что случилось? – спросил мальчик, глядя в упор, требуя ответа.
– Ничего, – отрезал я и сделал еще один большой глоток из бутылки.
– Ну, я вижу… Все перевернуто верх дном… Сидишь пьешь один… Обычно ты хотя бы используешь посуду, а сейчас видимо не осталось ни одного целого стакана здесь… – продолжал доставать меня этот слишком уравновешенный маленький Король, что выводило еще больше.
– Лемми, ты чего пришел? Доставать меня? Думаешь, я душу начну изливать? – не выдержал я.
А он лишь невозмутимо пожал плечами, подошел ближе, ногами отодвинул все, что валялось, и уселся напротив меня – на пол.
Я протянул ему бутылку, естественно он отрицательно качнул головой. И сидели мы долго. Молчали. Каждый о своем.
– Она когда-то говорила что-либо о Роне? Упоминала его? – все-таки не удержался я. Не требовалось называть ее имя, все было понятно и так.
– Ничего такого… Я лишь знаю, что он заставил Алексу думать, будто она убила его. Но ты и сам слышал эту историю на берегу моря. Думаю, он причинил ей много боли. И это было для нее одним из первых сильных ударов, в самом начале… Думаю, она считала его членом своей семьи, она росла рядом с ним. Но сейчас… Она сказала мне на днях, что поместила его под стражу. Видно было по ней, что все серьезно. И я не стал расспрашивать о причине. Ей было больно говорить об этом. Я не думаю, что она сможет причинить ему вред. Но пустит ли она его снова в свою жизнь так близко, как раньше… Я почему-то уверен, что нет, – тихо размышлял мальчик вслух.
Мне были важны его слова. Ведь Лемми с Александрой были близки, хотя тоже не очень давно знакомы. Но ни для кого не было секретом, что между ними была необъяснимая связь. Возможно, они никогда и не произносили вслух слова о любви, дружбе или привязанности друг к другу. И, я почти уверен, что Александра не делилась с ним своими внутренними переживаниями или секретами. Но этого и не требовалось. Они просто были связаны невидимой нитью. И чувствовали друг друга без слов.
Конечно, Лемми не мог наверняка знать, что там происходит на самом деле. Но его слова меня немного отрезвили. Ярость, с которой я вернулся, начала отступать. Я вовсе не обрадовался положению дел. То, что этот Рон причинил ей столько боли меня совсем не устраивало. Да, это, возможно мне на руку… Если он своими поступками отдалил Александру от себя. Но ее взгляд… Когда он вошел и понял, что между нами только что произошло, на его лице было столько боли. И она, увидев это, пыталась скрыть, подавить в себе, никому не показать… Но ее тоже это ранило.
И если она заперла его в темнице, держала несколько дней – что же такого он снова натворил? Но в итоге она отпустила его! У них произошла ссора, она была в таком подавленном состоянии, когда я пришел… Но, увидев, что ее действия причинили ему боль – она страдает вместе с ним?! Такое ощущение, что он снова и снова отталкивает ее, топчет ее веру в него, ее доверие. Но она все прощает! Лучше было бы, если бы она злорадствовала? Нет! Но ей должны быть безразличны его чувства!
