В этот день я впервые максимально погрузилась в глубину своего резерва. Раньше, я лишь неумело испытывала себя. Хотела узнать методом исключения на что способна. Все задуманное мне удавалось, но умений правильно и аккуратно извлекать силу тогда не было. Сейчас же все происходило иначе. Я представляла себе, словно все мои способности покоятся на дне очень глубокого ущелья. Настолько глубоко, что с самой высокой точки моего сознания эта глубина не имела конца… И я всегда резко и грубо пыталась зачерпнуть побольше этой энергии. Последствия – тело не выдерживало и отключалось. И на долго.
Но сейчас, спустя время, пройдя через множество испытаний, изучая себя, свои эмоции, пропуская через себя все, что дарит мне окружающая природа… Я научилась правильно понимать то, что хранится внутри меня. То нетронутое, неведомое, возможно, даже, разрушительное.
Оно похоже на тягучую массу, словно лава. Она не экспансивна. С ней нужно обращаться также. Не нужно импульсивных действий. Эта энергия не терпит тревожности, дерганности, возбуждения. Она степенна, ведь она могущественна и опасна. И она знает об этом.
***
Когда я снова оказалась на поверхности, мной овладел ужас.
То, что снилось мне этой ночью, тот ад, где люди были в огне, молили о смерти, их крики были нечеловеческими, все это обрушилось реальностью на меня. Я не знала, что делать. Я смотрела по сторонам, меня окружала боль и безысходность. Как я могу всем им помочь? Их сотни, тысячи… А я одна. Как мне остановить их мучения? Что я могу сделать для них?
Они пылали в огне, ощущали боль. Но не умирали! Это то, чего он хотел! Именно то, о чем он говорил мне! Они будут служить вечной энергией. Нескончаемая агония – выброс сильнейших эмоций. Но как он сделал это? Как он подчинил себе все их разумы? Уверил их в том, что они действительно горят, заставил их чувствовать это?! Или он подчинил себе огонь? Приказал ему причинять настоящие, реальные ощущения, но не убивать. Как такое возможно? Не может стихия полностью покориться человеку! Она не может изменить свои природный физические свойства! Огонь не может обжигать лишь на половину!
Я даже подойти близко не могла. Все они тянули ко мне свои руки из огня, их глаза были направлены на меня. В них было такое, что я никогда раньше не видела. Эти жуткие эмоции не были человеческими! Их лица были искажены до такой степени, что казалось, это кошмарный сон, где меня окружают демонические существа, с отчаянными, неестественными глазами, безумными, чудовищными криками! Адская, внушающая непостижимый ужас, атмосфера съедала меня.
Я снова и снова делала попытки обуздать панику, что нарастала внутри. Я произносила слова заклинаний, чтобы остановить это. Но все напрасно. Надежда с каждой секундой таяла безвозвратно. Я принялась бежать по этому узкому “коридору” горящих людей. Но ему не было конца. Оказавшись на перекрестке улиц, я оглядывалась по сторонам. Но везде видело одно и тоже. Город был в огне. Он получил то, чего хотел. Он сотворил ад на земле. Бесконечные пылающие лабиринты.
Я не могла найти выход. Я блуждала, казалось, целую вечность. Голова шла кругом. Ноги больше не слушались. Из глаз больше не текли слезы. Крики больше не резали слух. И я опустилась на землю. Я сидела и невидящими глазами смотрела в никуда. В ушах звенела тишина, ни единого постороннего звука. Осязание, обоняние, слух, сознание – все чувства отключились от переизбытка эмоций и потрясений. Я закрыла глаза. В голове было совершенно пусто. Возможно, это шок… Или же, наоборот, наступило принятие и смирение.
Интересно, что сейчас дома? Изменилась ли обстановка? Возможно, они все также ждут от меня новостей. Переживают. Или там сейчас тоже самое происходит? Может быть, “плащ” знает, что я здесь. Возможно, он уже добрался до Арины, Лемми… Возможно он уже убил всех, кого я люблю. Или же он не подарит такой милости, обречет их на вечные мучения, на зло мне. И я вспомнила о тех ошейниках. Я ведь взяла с собой один. Я открыла глаза, достала этот тонкий извивающийся прутик. Крутила его в своих руках. Он казался таким холодным, никак не вписывался в данную картину. Серебристый металл искрился в моих руках, дарил пальцам прохладу.
