Я знаю, что мне нужно сделать. Теперь я точно знаю.
Закрыв глаза, я представила человека, которого больше всех на свете хотела сейчас увидеть. И моя бестелесная оболочка ринулась на поиски.
***
Данте сидел на полу, запрокинув голову назад, опершись спиной о диван. Точно так же, как при первой нашей встрече в этой комнате. Было странно, что он не в Золотой Глади сейчас, что я нашла его именно здесь. Почему он вернулся домой?
Я также стояла на балконе, разглядывая его сквозь тонкую прозрачную ткань штор. Интересно, почувствует ли он меня, как тогда?
Сделав шаг в комнату, я ожидала, что снова раздастся оглушающий звук защитных сирен. Но этого не произошло. Медленно подойдя ближе, я разглядывала лицо мужчины. Глаза его были закрыты. Дыхание ровное и спокойное. Казалось, словно он видит приятный безмятежный сон. Мне не хотелось тревожить его. И, присев рядом, на пушистый ковер, я лишь любовалась умиротворением на любимом лице. Мне так хочется коснуться его руки. Провести пальцами по волосам. Но я не стану. Мне уже намного лучше. Я лишь еще немного посижу рядом. Совсем чуть-чуть.
И, сидя здесь, я понимала, что с каждой секундой мне все сложнее сдерживать удушающий порыв всех пережитых эмоций. Они подступали все ближе к тонкой шаткой стене, что я возвела, пытаясь сдерживать эту мощную волну. Если она выйдет, я не уверена, что снова смогу запереть ее. Я не уверена, что хочу продолжать начатое… Я уже не понимаю, ради чего? Разве можно совершать такие жуткие поступки, оправдывая тем, что ради главной цели необходимо идти на сопутствующие жертвы? Но что останется от меня после таких жертв? Я ведь стану монстром. Таким же, как мой враг.
Зачем я пришла сюда? Что бы человек, который уважает и любит меня, увидел меня настоящую? Тем, кем я являюсь на самом деле?! Нет! Мне нужно уходить!
И только я собралась мысленно попрощаться, как мужчина открыл глаза.
***
Сквозь сон я почувствовал, словно кто-то дергает меня за тонкие нити на моих руках. Это было странное ощущение. И, открыв глаза, я понял, что в комнате не один, хотя никого и не видно на первый взгляд. На секунду снова прикрыв веки, я поднял голову и увидел, как напротив меня сидит девушка, закутанная в белую простыню. Могу поспорить, что знаю ее. Но, одновременно, давило чувство, что это другой человек.
– Алекса, что с тобой произошло?.. Ты… Ты жива? – как не пытался я держать нервы и эмоции в узде, голос не слушался. Дрожал и срывался, полностью выдавая мое внутреннее состояние.
На ее перепуганном лице, из широко распахнутых глаз брызнули крупные слезы. Шея была сильно опухшая, хорошо просматривались темные синяки – отпечатки руки, крупной мужской руки. Чуть ниже, воспаленной красной полоской бросалась в глаза свежая рана от острого лезвия. На тонких запястьях и лодыжках были многодневные следы запекшейся внутри крови от тяжелых грубых оков. Все ее тело было в ссадинах и синяках. С последней нашей встречи она сильно похудела. Но самое ужасное творилось не снаружи, а внутри. Ее взгляд был таким пугающим и страдающим, что я не смог взять чувства под контроль. Я лишь еще больше позволил выйти на волю тревоге, волнению и страху за ее жизнь, что копились все эти дни.
Придав ее оболочке физическое тело, я максимально близко подвинулся к ней. Большего всего на свете я хотел сжать ее в своих объятиях. Но, ее состояние… Я боялся, не сделаю ли хуже… Она была сломлена. Сейчас нужно действовать осторожно и без резких движений.
Она касалась моего лица, гладила мои волосы. Ее пальцы дрожали. А на лице… Сквозь бегущие слезы, она все же сдерживала рвущийся наружу взрыв, это было видно. Ее взгляд потеплел, сквозь боль, она пыталась улыбаться, разглядывая мое лицо.
Я прекрасно знал и понимал, что она чувствует. Ведь, тоже самое переживал сам.
– Все это время я не знал, жива ли ты… Я не мог тебя найти… Что они сделали с тобой? – шептал я, из последних сил пытаясь взять себя в руки.
Проглотив ком, я прислонился лбом к ее виску, вдыхая родной запах, не веря своему счастью.
– Данте, я ужасный человек. Просто… ты имеешь право знать правду. Я не та, кем ты меня считаешь. Я очень плохой человек, понимаешь? – произносила она, отчего сдерживаемые рыдания вырывались наружу, пробивая оборону.
– Нет, что ты? Я знаю тебя. Тебя настоящую. Я ведь чувствую тебя, Александра. Плохой человек не может испытывать то, что все время испытываешь ты. Я точно знаю, какая ты, – убеждал я ее, а она лишь отрицательно вертела головой, не в силах остановить поток горьких слез.
