– Ты здесь ни при чем. Они меня требуют. У них и постановление на обыск есть… Рэм, я им сказала, чтобы адвоката ждали. Но у меня нет своего адвоката…
– Это мы решим. Будет адвокат. И я сейчас подъеду…
Рэм подъехал вместе с адвокатом. Своим ключом открыл дверь, пропустил в дом непрошеных гостей.
– Прежде чем приступить к обыску, вы должна объяснить, в чем вы подозреваете Любовь Ильиничну, – обратился к Комарьеву адвокат. – Или вы уже готовы предъявить обвинение?
– Нет, обвинение предъявит прокурор. А мы пока что подозреваем гражданку Лаврову в убийстве гражданина Акрамова…
– Что вы сказали? – оторопело протянула Люба.
– Вы подозреваетесь в убийстве гражданина Акрамова.
– Его что, убили?
– Да, сегодня ночью. Примерно от половины первого до двух ночи. Убийство произошло в сквере, возле кафе «Грильяж», это рядом с вашим домом…
– Какой ужас! Но я то здесь при чем?
– Есть свидетели, которые видели вас на месте преступления…
– Быть этого не может!
– И кто эти свидетели? – спросил адвокат.
– Посетители кафе «Грильяж» видели гражданку Лаврову…
– Давайте так, посетители кафе видели человека, похожего на гражданку Лаврову…
– Пусть будет так… Но ее видели. В окровавленной одежде, с ножом в руках. Она бежала с места преступления в сторону своего дома…
– В сторону дома, где проживает Любовь Ильинична… – снова уточнил адвокат.
– Люба, это правда? – не выдержал Рэм.
– Что, правда? То, что я убила Акрамова? Нет, конечно!..
– Любовь Ильинична, прошу вас, не волнуйтесь! – призвал к спокойствию Комарьев. – Начнем с самого начала. Где вы находились в период от одного до двух часов ночи?
– В больнице была. У Рэма…
– Всю ночь?
– Нет, в начале первого я отправилась домой…
– А если точней?
– Так, сейчас, постараюсь вспомнить… На часах было двадцать минут первого, когда я садилась в машину…
– Сколько времени вы добирались домой?
– В два часа я была уже дома…
– Получается, что на весь путь вы затратили приблизительно сорок минут.
– Да.
– Движение на дорогах было затруднено?
– Нет. Машин было много, но пробок не было…
– Вы ехали быстро?
– Ну как, шестьдесят-восемьдесят километров в час…
– Но могли бы ехать и быстрей?
– Так, давайте без этого? – поморщился адвокат. – Вам сказали, что Любовь Ильинична выехала из больницы в час двадцать, а приехала в два часа ночи…
– Если точней, то в два часа десять минут… Охранник на контрольно-пропускном пункте запомнил, когда вернулась Любовь Ильинична, есть запись в журнале…
– У охранника могли спешить часы… Ну да ладно… Значит, свидетели видели, как человек, похожий на Любовь Ильиничну, бежал мимо кафе «Грильяж»…
– Да, видели, – кивнул Комарьев.
– А как они смогли опознать этого человека? Было проведено опознание или как?
– Или как? Любовь Ильинична у нас человек известный, ее трудно не узнать…
– Так, понятно… А почему вы думаете, что у нее на одежде была кровь, а не что-то другое?
– А нож в руке?
– Может, это расческа была. Может, свидетелям померещилось, что это был нож. Вы освидетельствовали их на предмет употребление спиртных напитков и наркотиков?
– Нет, но мы обязательно воспользуемся вашим советом…
– Поздно, батенька, поздно… И что вы хотите найти доме у Любови Ильиничны? Нож, окровавленную одежду!
– Да, джинсы, кроссовки. На них могли остаться следы крови…
– Простите, вы хотите сказать, что Любовь Ильинична бежала в одних джинсах и кроссовках? – усмехнулся адвокат.
– Нет, на ней был еще топик. Но его мы уже нашли… И нож, кстати, тоже, – торжествующе улыбнулся Комарьев. – На одежде обнаружены следы крови. Нож протерт тряпкой – отпечатки пальцев уничтожены, но следы крови все же присутствуют…
– И где вы их нашли? – озаботился адвокат.
– В мусорном баке возле дома. В пакете с мусором… Также в этом пакете мы обнаружили и порванный почтовый конверт на имя Насыпкина Рэма Артемьевича. Думаю, что более тщательное исследование с полной вероятностью подтвердит происхождение мусора. И прежде всего вещественных доказательств. Уже проводится экспертиза, и думаю, что сегодня вечером уже буду результаты. Думаю, у нас будут все основания для того, чтобы предъявить обвинение гражданке Лавровой… Но я думаю, нам не стоит ждать результатов экспертизы. Я думаю, Любовь Ильинична покается и чистосердечно во всем признается. Даже можно оформить явку с повинной. И душу облегчите, и наказание смягчите. – Комарьев пристально смотрел на Любу, словно в душу к ней заглянуть пытался.
– Так, прошу вас не оказывать давления на Любовь Ильиничну! – набросился на него адвокат. – Какие у вас еще есть доказательства ее вины?
– Насколько я понимаю, у гражданки Лавровой нет алиби. Или кто-то может подтвердить, что домой из больницы она ехала без остановок? Есть, кому подтвердить? – снова обратился к Любе подполковник.
– Нет, я ехала одна… Но я не убивала Акрамова!..
Это был какой-то ужас. Она в самом деле никого не убивала. Но факты были против нее… И этот проклятый мусор. Да, она сама лично порвала конверт, в котором Рэму каждый месяц присылался анонс со спутникового телевидения. Но пакет она выбрасывала утром, когда отправлялась по делам…
