– Нет-нет, обычное хроническое заболевание.
Ага, обычное такое хроническое заболевание, «смерть» называется.
Когда мы допили чай, пришла тетка из соцзащиты. Ни «здрасте», ни «как здоровье». Грохнула на стол сумку, принялась сноровисто выкладывать продукты.
– Вот, купила все по списку.
Тетка мне с первого взгляда не понравилась. Вид у нее был самый что ни на есть жлобский.
– Ужас, как все дорожает! – причитала она. – Еще на прошлой неделе сливочное масло стоило пятьдесят рублей, а сегодня уже шестьдесят. Творог тоже подорожал, хлеб, картошка… Так что конфет я не купила, денег не хватило. Даже пришлось свои двадцать рублей добавлять.
Я заметила, как расстроилась баба Лида. Очевидно, у старушки осталось одно удовольствие в жизни – полакомиться конфеткой.
– Спасибо, Танюша, я сейчас отдам деньги, – засуетилась Лидия Тимофеевна и посеменила в комнату.
Я посмотрела, какое «масло» купила тетка, и мне в душу закрались сомнения. Нет, я не спорю, инфляция в стране чудовищная. Вот только вряд ли этот кусок отечественного маргарина может стоить пятьдесят рублей. Помнится, в день убийства Крылова я ходила в супермаркет и купила там натуральное финское масло с восхитительным вкусом – заметьте, стоило оно пятьдесят рублей с копейками.
– Покажите, пожалуйста, чеки, – попросила я.
Маленькие глазки злобно уставились на меня.
– А ты кто такая?
– Я родственница Лидии Тимофеевны, двоюродная внучка. Покажите чеки!
– Нет у меня чеков, в магазине не дали, – заявила тетка, нагло ухмыляясь.
Я обозлилась и перестала с ней миндальничать.
– Раз нет чеков, отдавай деньги! Сколько ты брала у бабы Лиды – триста, пятьсот рублей? Отдавай обратно!
Она вывернула свою кошелку.
– Вот тебе чеки! Подавись!
На стол посыпались чеки. Я принялась их разбирать: один за полкило грецких орехов, второй за банку меда, третий за печень трески, все чеки пробиты сегодня. Среди прочих был чек на масло – как я и подозревала, оно стоило тридцать один рубль.
– Где грецкие орехи? Где мед? Где печень трески? Давай сюда!
Тетка приблизила ко мне свое лицо, изо рта пахнуло гнилыми зубами.
– Слушай, ты дура, что ли? Зачем бабке печень трески, у нее ж давление подскочит! А от меда сахарный диабет начнется! Пусть творожок кушает да кашку на воде – самая полезная еда. А орехи я и сама люблю.
Меня охватила ярость. Если уж ты так охоча до чужих денег, что удержу нет, то отними у олигарха нефтяную вышку. Или у министра счет в швейцарском банке. Народ тебе только спасибо скажет. А не обворовывай одинокую слепую старуху, сволочь! Руки так и чесались пристукнуть мерзавку, останавливала мысль, что придется сидеть в тюрьме. А на мне и так уже «висит» один труп.
Я бросилась к телефону, набрала «ноль-два».
– Милиция? Приезжайте, здесь издеваются над пожилым человеком. Как издеваются? Отняли пенсию, морят голодом, бьют…
Баба подскочила, нажала на «отбой» и завизжала:
– Кто ее бьет-то?!
– Ничего, сначала заведем уголовное дело, потом будем разбираться: кто бьет, кто голодом морит, кто деньги ворует. А я свидетелем пойду.
Тетка кинула мне свой кошелек и прошипела:
– Вот деньги, подавись ты ими, сука!
Я вытащила содержимое кошелька. Ого, десять тысяч рублей, совсем не плохо для социального работника! Здесь около трех пенсий Лидии Тимофеевны. Думаю, эта гадина стащила никак не меньше.
В этот момент на кухню вошла хозяйка. Вид у нее был растерянный.
– Ничего не понимаю, – пробормотала старушка, – только середина месяца, а деньги уже закончились. Как же так? Ведь пенсию увеличили на сто рублей…
– Баб Лид, а Татьяна как раз нашла ваши деньги, – преувеличенно бодро сказала я. – Они здесь, на кухне лежали. Правда, Татьяна?
– Угу, – хмуро отозвалась тетка.
Я сунула купюры старушке в руки.
– Так много? – изумилась она.
– Может, вы лунатизмом страдаете? – выдвинула я предположение. – Встаете ночью и прячете деньги в хлебницу. Никогда за собой такого не замечали?
– Нет, – ответила баба Лида, счастливо улыбаясь.
– И еще Татьяна говорит, что ей рассказали про дешевый магазин, специально для пенсионеров, в нем цены в три раза ниже, чем везде. Теперь она будет только там продукты покупать, значительная экономия выйдет! Верно, Татьяна?
– Угу. – Тетка смотрела на меня волком.
– А сейчас Татьяна вымоет полы в квартире, правда ведь?
Я просто физически ощущала ненависть, исходившую от бабенки. Но она послушно взяла ведро со шваброй и принялась драить полы.
Я записала телефон Лидии Тимофеевны, потом заставила ее выучить наизусть номер моего мобильного.
– Баб Лид, если какая-то проблема, сразу звоните мне. Я приеду и разберусь, – сказала я громко, чтобы слышала воровка. Пусть знает, что за старушку есть кому заступиться!
Вымыв полы, бабенка засобиралась прочь. Я показала на пустую коробку из-под рафинада и рявкнула:
– Чеки складывать сюда! Буду приезжать и проверять! Если хотя бы рубль не сойдется – сядешь!
Татьяна презрительно фыркнула и заявила:
– Знаю я, чего ты хочешь – бабкину квартиру захапать! Но не надейся! Ишь приехала, приказы раздает!.. Квартира достанется государству, она уже и договор подписала!