“Я хочу вылечиться”, — ответила она мне. “В таком случае вы, безусловно, вылечитесь”, — сказал я ей на это.
25 марта. Мы снова приступаем к курсу лечения.
27 марта. Мне опять позвонил Деннис Закс из Аризоны и справился о состоянии здоровья своей жены. Я сказал ему, что с ней произошел рецидив и нам пришлось заново начинать курс и что мы теперь надеемся достигнуть полного выздоровления не позднее 15 апреля. Он спросил меня, может ли он хоть чем-нибудь помочь Тинке. На это я ответил, что единственным человеком, который может хоть чем-нибудь помочь Тинке, является сама Тинка.
28 марта. Лечение продолжается: 1/4 грана морфина дважды в день 1/8 грана морфина дважды в день.
30 марта. 1/8 грана морфина четырежды в день. Прогнозы весьма обнадеживающие.
31 марта. 1/8 грана морфина дважды в день. Один гран кодеина дважды в день.
1 апреля. Сегодня Тинка призналась в том, что начала закупать героин про запас, пронося его по секрету в квартиру, и что не может удержаться и принимает его каждый раз, как только сестра отвернется. Я разразился потоком упреков. На это она рассмеялась и сказала: “С первым апреля”.
Полагаю, что на этот раз у нас есть все шансы довести дело до успешного конца.
2 апреля. Один гран кодеина четырежды в день.
3 апреля. Один гран кодеина дважды в день, и 1/2 грана кодеина дважды в день.
4 апреля. 1/2 грана кодеина четырежды в день.
5 апреля. 1/2 грана кодеина дважды в день и дважды в день тиамин.
6 апреля. Тиамин четырежды в день. С сегодняшнего дня отказались от услуг медицинской сестры.
7 апреля. Тиамин трижды в день. Мы движемся к успеху! 8 апреля. Тиамин дважды в день.
9 апреля. Сегодня она сказала мне, что уверена в том, что ей удалось избавиться от порока. Наши мнения относительно этого совпадают. Потребность в уколах у нее окончательно пропала. Теперь впереди у нее счастливая и радостная жизнь.
Это была последняя запись в докторском дневнике, потому что именно в этот день была убита Тинка Закс.
Мейер искоса глянул на Клинга, чтобы удостовериться, что тот тоже дочитал страничку до конца. Клинг кивнул и Мейер захлопнул тетрадку.
— Он отнял у нее сразу две жизни, — резюмировал склонный к философским обобщениям Мейер. — Ту жизнь, которую она уже кончала и ту, которую она едва успела начать.
В этот вечер Пол Блейни во второй раз за четыре дня доказал, что он не зря ест хлеб. Он позвонил в участок, чтобы сообщить о том, что окончательно завершил и обработал материалы вскрытия Тинки Закс, обнаружив на внутренних поверхностях ее бедер множественные мелкие рубцы. У него абсолютно нет сомнений, что рубцы эти образовались из-за постоянных внутривенных вливаний, вследствие чего он пришел к выводу о том, что убитая женщина была наркоманкой.
Когда он очередной раз валялся в беспамятстве, она сковала при помощи наручников обе руки у него за спиной, связав кроме того кожаным поясом ноги его у лодыжек. Сейчас он лежал совершенно раздетый прямо на полу и дожидался ее появления, постоянно убеждая себя, что он не нуждается в ней, и сознавая одновременно, что ждет ее с огромным нетерпением. В комнате было очень тепло, однако его била дрожь. Кожа его зудела, но почесаться он не мог из-за скованных за спиной рук. Он уже трое суток не умывался и не брился, и все-таки единственное, что беспокоило его — это почему она до сих пор не появляется, что могло задержать ее.
Он лежал в темноте, стараясь изо всех сил не отсчитывать секунды.
Наконец девушка вошла в комнату. На этот раз она была совершенно голой. Свет она включать не стала. В руках у нее был знакомый ему уже поднос, но сейчас на нем не было никакой пищи. Слева на подносе лежал пистолет, а рядом с ним — маленькая картонная коробочка, коробок спичек, странно выгнутая ложка и прозрачный полиэтиленовый пакетик.
— Привет, детка, — сказала она. — Ты уже соскучился по мне?
Карелла не ответил.
— Ты уже заждался меня, правда? — спросила она. — Что это с нами сегодня, неужели ты со мной и разговаривать не желаешь? — она усмехнулась своей неприятной усмешкой. — Не бойся, детка, — сказала она, — сейчас ты у меня поправишься, как только получишь свою дозу.
Она опустила поднос на стоящий у двери стул и направилась к нему.
— Сначала мы с тобой немножко побалуемся, — сказала она, — Ты хочешь, чтобы я с тобой побаловалась немножко?
Карелла не отвечал.
— Да ты со мной и разговаривать не желаешь, значит, мне, наверное, лучше просто уйти. В конце концов, почему я должна…
— Нет, не уходи, — сказал Карелла.
— Значит, ты все-таки хочешь, чтобы я осталась?
— Да.
— Но ты сам должен сказать мне об этом.
— Я хочу, чтобы ты осталась здесь.
— Ну, так-то лучше. А чего тебе хочется, детка? Хочешь, чтобы я с тобой побаловалась тут немножко?
— Нет.
— А чего же тебе хочется, детка? — Он не ответил. — Ну, знаешь ли, ты сам должен сказать мне об этом, — проговорила она, — иначе я не смогу этого сделать.
— Я и сам не знаю, — сказал он.
— Ты что — не знаешь, чего тебе хочется?
— Не знаю.
— Тебе приятно смотреть на меня, когда на мне ничего не надето?
— Да, выглядишь ты хорошо.
— Но тебя это совсем не интересует, правда?
