Сбрасывая оцепенение, Катя открыла Ольгину почту и совсем не удивилась, что почтовый ящик пуст. Хотела позвонить Глебу, но сообразила, открыла вкладку с удалёнными почтовыми отправлениями и прочитала то, о чём уже сама догадалась. Почту удалял не профессионал, «чайник», любой минимально продвинутый пользователь очистил бы ящик полностью. Письма были удалены через день после гибели Ольги и явно не Александром Перовским, тот бы такой ошибки не допустил. Вряд ли он так плохо владел современными программными средствами.
Очень захотелось позвонить Глебу, но Катя набрала другой номер.
– Кирилл, – сказала она в трубку, – не приезжай больше. Я хочу вернуться к мужу.
– Почему? – помолчав, устало спросил Кирилл. – Что случилось, Катя?
Она хотела объяснить, что попытка изменить жизнь оказалась неудачной, настоящая её жизнь там, с Глебом, которому хочется верить несмотря ни на что, с памятью об Ольге и с тяжёлой, только что открывшейся проблемой.
– Я хочу вернуться к мужу, – повторила Катя.
– И тебе уже не интересно узнать, почему я стал за тобой ухаживать? – грустно усмехнулся он.
– А я знаю, – сказала Катя. – Тебя попросила любовница моего мужа закрутить со мной роман и увести меня от Глеба.
– Не хочу, чтобы ты думала обо мне слишком плохо, – сказал он. – На то, чтобы обещать жениться и обмануть тебя, я бы не пошёл. Она попросила просто попасться вместе с тобой ему на глаза.
– Какая разница…
– Никакой, – согласился он.
Катя прервала разговор и только потом пожалела, что не извинилась перед красивым, умным и заботливым, но совсем чужим ей Кириллом. Всё-таки какое-то время она его обманывала.
Сегодня вечером крайний срок, решила Ира. Если Алка опять не позвонит, придётся ей о себе напомнить. И вообще пора поставить точки над «i»; если ничто её не испугало и она ничего делать не собирается, пусть так и скажет. Тогда получит сполна. А если всё-таки действует, пусть отчитается. Ну а если просто будет морочить ей голову и тянуть время, придётся её поторопить.
Вообще-то стоило позвонить Людке. Если слухи дошли до Шарманова, она тем более должна быть в курсе, никого более близкого у Алки нет.
Если бы не Людка, Ира так быстро не приобрела бы своё мощное оружие. В конце концов докопалась бы, конечно, но не так скоро.
То, что у парикмахерши не то чтобы проблемы с алкоголем, а так, некоторая слабость, Ира поняла сразу. Собственно, не понять это было просто невозможно, слишком быстро Людмила пьянела. Она свои слабости знала, перед работой или свиданием никогда спиртного не употребляла, а с посторонними вообще старалась не пить.
Всё оказалось так просто, что Ира до сих пор не переставала удивляться. Однажды она, как обычно, приехала к Люде стричься, она уже давно стриглась у неё дома, и, как всегда, – это уже стало у них правилом, – привезла бутылку мартини. Посидели они отлично. У Людкиного любовника как раз перед этим долго отсутствовала жена, и он у неё практически жил, отчего Людмила находилась в самом лучшем расположении духа и даже напевала, пока укорачивала Ире волосы, чем жутко её раздражала. Ира терпела. К Люде она вообще хорошо относилась, лучше, чем даже к давним подругам, может быть, потому что разница между ними была слишком велика, и обе они об этом не забывали.
Когда волосы были уложены и в бутылке заметно поубавилось, Ира, как обычно, стала уговаривать подругу опомниться, послать куда подальше старого любовника.
– Не могу. – Люда даже всплакнула. – Люблю его.
– Как полюбила, так и разлюбишь, – поморщилась Ира. – У Алки учись.
– Она другая, – покачала головой Люда. – Не как мы с тобой.
Это «мы с тобой» Ирину здорово задело, с парикмахершей её ещё никто не сравнивал.
– Чем же она другая? – усмехнулась она. – Мы тоже не уродки.
– Я не про это. Она… Она точно знает, чего хочет.
– И ты знаешь, – не поняла Ира. – А не знаешь, так давай я тебе объясню.
– Да я не про это говорю! Она никогда рук не опускает.
– Ну и ты не опускай!
Люда посмотрела на Иру, подумала и зашептала:
– У неё мать болела.
Ирина замерла, помнила, как ниоткуда у Алки появились деньги на операцию.
– Её мать болела, и денег на операцию не было… Алка точно знала, что деньги найдёт, даже не сомневалась.
– Нашла? – равнодушно спросила Ира.
– Нашла.
Из трезвой Людки Ира ничего бы не вытянула, но та, во-первых, была нетрезва, а во-вторых, очень уж завидовала Алке, потому и протрепалась.
Когда для Алины настали тяжёлые времена, у Люды была самая светлая полоса. Она уже состоялась как отличный парикмахер, у неё была своя клиентура, доходы позволяли участвовать в конкурсах, победы на них она одерживала сама. Тогда ей удалось устроиться на телевидение, жаль, что потом прошло сокращение и Люда под него попала. Сама виновата, надо было скромничать, а она не стеснялась, давала понять, что без неё тут все пропадут.
