Аполлинария хихикнула в кулачок. Надо же, цыпочки из ночного клуба уже разнесли ее слова по курятнику.
– Ты чего? – недоуменно покосился Стас.
– Ничего.
Тут цыпочки разглядели Стаса и атаковали их столик.
– Можно с вами сфоткаться? Вау, как клево! Сегодня же выложу фотку в Инстаграм!
К счастью, подоспела гейша Галя с огромным подносом мармеладных конфет, и цыпочки вынуждены были вернуться на свои места. А гейша собралась выгрузить на их столик свой кондитерский набор.
– Нет-нет, мы сладкое не заказывали, – предупредила ее Аполлинария.
Гейша посмотрела на нее, как на полоумную, а Стас рассмеялся и махнул рукой:
– Давайте сюда. Она шутит.
– Стасик, не надо перебивать аппетит сладким! – строго зашептала Аполлинария, когда гейша удалилась. – А то потом суси есть не захочешь.
– Полли, хорош прикалываться! Ты что, суши никогда не видела? Налетай! – Он ловко взмахнул палочками, подхватил с подноса красно-белый брусочек с разноцветной серединкой, макнул в блюдце с соусом и отправил в рот.
Аполлинария постаралась замаскировать свое удивление, взирая на изобилие заморских яств. Ассорти из сырой рыбы было похоже на набор мармеладных конфет. Рисковать с палочками она не стала, взяла вилку и нацелилась на такой же кусочек, как ел Стас. Диковина рассыпалась во рту крупинками вареного риса и огурцом.
– Нравится? – Стас не сводил с нее глаз.
Аполлинария вежливо кивнула, чувствуя острое разочарование. И об этом она мечтала долгие годы? Может, вон та штучка в черной шкурке будет вкуснее? Она аккуратно разрезала ее пополам, освобождая рисовую начинку с каким-то розовым мясом, и опасливо попробовала. Да, так гораздо лучше!
Стас с изумлением качнул головой, выхватил с подноса такой же деликатес и отправил его в рот, не снимая черной оболочки. Так она съедобная, сконфузилась Аполлинария.
– Ты с соусом попробуй, так вкуснее, – посоветовал Стас, усиленно налегая на суши.
Соус на Аполлинарию особого впечатления не произвел, так же, как и сама японская кухня. Зато она на всю жизнь запомнит коварный японский хрен с изуверским названием васаби, замаскировавшийся под зеленую жевательную резинку. Кружочков было два, и Аполлинария рассудила, что одна жвачка для нее, одна для Стаса. К концу трапезы, пока Стас расправлялся с остатками роллов, Аполлинария решила освежить дыхание, отправила жвачку в рот и раскусила. Однако вместо мятного холодка горло обжег жгучий огонь. Аполлинария натужно закашлялась, чувствуя, словно ее головой погрузили в костер. Горело все – горло, губы, щеки, из глаз покатились горячие слезы. Стас, взглянув на нее, поперхнулся рисом, нагнулся и принялся колошматить по спине.
– Я не… – прохрипела Аполлинария, уклоняясь. – Во!..
К столу подскочила перепуганная гейша.
– Что с ней? Почему она такая красная? – залепетала она.
– Чем-то подавилась! – воскликнул Стас, продолжая наяривать Аполлинарию по спине.
Если бы она была семидесятипятилетней старухой, у нее бы уже треснул позвоночник. Но она не могла ничего сказать – от пожара во рту, кажется, сгорели связки, и теперь она могла только хрипеть.
– Может, ей сделать искусственное дыхание? – осенило Стаса.
– Не надо! – ревниво вырвалось у гейши. – Лучше я принесу водички.
Аполлинария обрадованно всхлипнула, утирая слезы, и согласно затрясла головой. Какая заботливая догадливая девочка! Именно воды она и хотела попросить.
– Что это с ней? – испугалась гейша, забыв про свое обещание.
– Кажется, предсмертная горячка! – подсказал какой-то добряк по соседству с цыпочками, которые, вытянув шеи, с жадным любопытством наблюдали за мучениями Аполлинарии. – Щас скопытится!
– Что ж вы сидите? – вскричала гейша. – Кто-нибудь, вызовите «Скорую»!
– Сейчас, – пообещал добряк, доставая телефон. Сквозь горячие слезы Аполлинария заметила, что у него на столе стоит бутылка с водой. – Только сниму на память.
– И мы тоже! – засуетились цыпочки.
– Полли, не умирай! – Стас профессионально отвернулся, чтобы спрятать лицо от доморощенных папарацци.
Поняв, что помощи ждать неоткуда, Аполлинария сползла со стула, доковыляла до столика добряка, вцепилась в бутылку и жадно присосалась к ней. Все вокруг напряженно замерли. Пожар во рту и в желудке постепенно гас. Аполлинария допила последний глоток до конца и негодующе ткнула пустой бутылкой в добряка, оказавшегося тощим чернявым юнцом, похожим на крысенка.
– Тебе должно быть стыдно, мальчик, – прохрипела она. – В следующий раз человек правда может умереть… пока ты будешь снимать… свое видео!
На этом силы закончились, и Аполлинария рухнула в объятия Стаса, как раз кинувшегося к ней.
– Полли, солнце! – забормотал он. – Ты как?
– Ужасно! – трагически всхлипнула Аполлинария, имея в виду, что она жестоко разочаровалась в людях в лице юного крысенка.
