В начале июня мы сделали перерыв в репетициях, чтобы сыграть наш первый после возвращения Джона концерт. Я пообещал Далай Ламе, что мы согласимся на участие в концерте, если нам позвонит Адам Йоч (Adam Yauch), так и произошло. Тибетский Фестиваль Свободы проходил в два дня на стадионе Джона Ф. Кеннеди в Вашингтоне, Округ Колумбия. В вечер накануне этого события мы сыграли концерт-сюрприз в клубе 9:30, просто чтобы проверить свои силы. Пришёл день концерта, всю местность охватила гроза, и в середине фестиваля молния ударила прямо в девушку, что привело к эвакуации всего стадиона и отмене оставшихся выступлений.
В тот вечер состоялось техническое собрание. Менеджмент The Beastie Boys очевидно не рассчитывали на то, что мы хотели выступить во второй день, потому что организаторы сказали, что в связи со вчерашней грозой, выступления некоторых групп придётся отменить. Мы должны были играть последними, поэтому наше выступление также отменили. Я не мог в это поверить. Мы проделали весь этот путь из Калифорнии и были настроены на то, чтобы сыграть наше первое шоу с вернувшимся Джоном перед девяноста тысячами зрителей. К счастью, в тот день концерт должны были закрывать Pearl Jam. Эдди Веддер (Eddie Vedder) проникся нашей проблемой и пригрозил организаторам, что не выйдет на сцену, если нам не дадут часть выделенного для них времени. Это была удивительная поддержка с их стороны, и мы никогда не забываем об этом.
Было ещё светло, когда мы собрались за сценой. Мы образовали круг за сценой в окружении ящиков для усилителей, склонили свои головы и вместе обнялись. Потом мы вышли и отлично отыграли. Зрители на сто процентов поддерживали нас. Это был такой радостный момент, мы были вновь на сцене с Джоном.
На следующий день я обнаружил, что все забыли о бедной девочке, которую ударила молния, поэтому пошёл навестить её в больнице. Она была в кровати, но не спала и показала мне все свои ожоги. Самые сильные были на тех местах, где она носила что-то металлическое, браслет, застёжки бюстгальтера. Но ироничным было то, что в момент удара молнией она говорила по мобильному телефону (наверное, поэтому молния ударила именно в неё), а её фамилия была Сэлфон (Celfon - созвучно с английским переводом слова “мобильный телефон”).
Мы вернулись в Лос.-А., новые песни были быстрыми и жёсткими. Все кроме одной. Это была первая песня, над которой мы с Джоном работали ещё до того, как собрались в гараже Фли. Она называлась Californication. Я написал текст во время своей очищающей поездки в Таиланд, когда мысль о возвращении Джона в группу была ещё абсолютно невообразимой. Когда я плыл в лодке по Андаманскому морю, мелодия крутилась у меня в голове, одна из таких простых мелодических структур, которые так и просят впустить в них слова. Одной из вещей, которые удивили меня в моей поездке по экзотическим местам, таким как морская цыганская деревня в Таиланде и базары Индонезии, была степень проникновения американской культуры во все эти места. Можно было даже встретить футболки с символикой концертов Red Hot Chili Peppers. Однажды я был в Оуклэнде и встретил на улице безумную женщину, которая говорила что-то о том, что в Китае есть психические шпионы (psychic spies). Эта фраза застряла у меня в голове, и когда я вернулся домой, я начал без остановки писать. Получившиеся стихи стали моими любимыми из всего, что я написал за прошлый год.
Я показал Джону Californication, ему понравились стихи, и он начал писать музыку. Но по какой-то причине, хотя и получалась отличная песня, мы всё же не находили нужный вариант. Мы попробовали десять разных аранжировок и десять разных припевов, но ничего не выходило. Все другие песни просто струились из нас. Спустя несколько недель работы, кто-то начал играть очень необычный для нас рифф, который звучал очень непохоже на то, что мы делали до этого. Как только я услышал его, я понял, что это будет нашей новой песней.
Примерно в то время на психологических собраниях я встретил молодую маму. Она жила в YWCA со своей маленькой дочкой и безуспешно пыталась очиститься от наркотиков. Красота, печаль, трагедия и слава отношений этих матери и дочери, смешанные воедино, вылились в основу этой музыки.
Из Porcelain:
