Питер замолчал, закусив губу. Прозрачная слеза осторожной дорожкой сбежала вниз в уголок глаза: но Старк её заметил. И почувствовал, как его собственные глаза вновь застилает пеленой, как белки простеливает режущая боль. Зачем он сказал то, что сказал? Для чего? Ведь все кругом только и говорят о том, как он, взрослый состоятельный мужчина, разрыдался на глазах у всех, причём кровавые слёзы не просто ровными дорожками стекли по щекам по обе стороны лица, нет. Это было жуткое зрелище, настолько, что он совершенно ничего не успел сказать. Только увидел, как взволнованный человек вбежал внутрь и закричал… он даже лица не разобрал. И никакого “да” он не произнёс, не прошептал, даже не выкрикнул…Он просто скинул с себя пиджак и побежал на улицу.
Но если Паркер говорит, что без него было бы лучше, Старк ему подыграет, пусть малец думает, что все хорошо, что все счастливы, и волноваться не из-за чего. Враньё должно поднять его на ноги.
— А ты давай не раскисай, только сможешь покинуть палату, сходим с тобой куда-нибудь, как в старые добрые времена, слышишь? И все будет отлично, ясно? Питер? Питер?!
Парень молчал, упрямо сжав губы и нахмурившись. Ему все ещё было больно, а от слов Тони стало ещё больнее, это было просто невыносимо. Он побледнел и, кажется, осунулся больше, чем если бы не ел неделю.
Господи, все это время…все это время его соулмейтом был Тони Старк. Не девчонка нытик, а его кумир, опора, тот, на кого он равнялся. Это Старк - тот несчастный человек, на долю которого выпало столько огорчений, Старк… Питер не мог передать словами все то, что творилось сейчас в его мыслях. Он мог быть счастлив со своим соулмейтом, он знал его так долго, и так любил, любил больше, чем жизнь…Но какой теперь это имело смысл? Старк уже несколько часов счастливый новоиспеченный муж, у которого ещё все впереди. Только вот Питер к этому не имеет никакого отношения.
— Ладно, ты, наверное, хочешь отдохнуть, а я мешаю тебе своими утомительными разговорами. Я вернусь через пару часов. А ты лечись, пацан, лечись ради меня, слышишь? Ради тётушки! И только попробуй умереть, я тебя из-под земли достану, понял? А пока отдохни, тебе нужно набраться сил, — мужчина наклонился, поцеловав Питера, по-отечески, в лоб и наскоро вышел. Ком в горле не давал дышать полной грудью.
— Обещаю, мистер Старк, я…я постараюсь…
Мужчина толкнул двери с такой силой, словно они были сделаны из пластмассы или картона. Вышел на парковку, подошёл к автомобилю. Слёзы, кровавые слезы, лопающиеся в глазах капилляры, невозможность дышать…
Старк опускается на колени второй раз за день, закрывает глаза ладонями, перебарывая дикое желание вовсе вырвать глаза, чтобы только эта боль прошла, чтобы не чувствовать её больше. Чертовы соулмейты, почему же именно Паркер, он же ещё совсем ребёнок?
Мужчина плачет, низко опустив голову, один, среди чужих машин, на парковке. И эти слёзы, кровавые, алые слезы, текут по лицу, по пальцам, пачкая белоснежную рубашку с идеально отглаженными манжетами.