- Я не хотел плясать под его дудку, – Макс сгорбился. – Он разрушал наш мир, спускал его в тартарары. Довёл Серафиму, отчего та ушла в самоволку, собрав маленький отряд зеленоглазых вампиров. Вечно пререкался с Фрау, отчего его нейтралы зло на нас глядели, а иногда порой отрывали тому-другому головы от неправильного взгляда в их адрес. Ещё и тёрки с Агатой, а с ней в принципе шутить было нельзя. Она была старшей из древних, но её не допустили к верховенству над вампирами, потому что она была женщиной, да и баловалась запретной магией. Ещё уход Аннабель сыграл свою роль. Когда ушла мать, Дракула не сразу заметил, он был слишком занят Анжелин и её продвижением в совет при короле. Но когда заметил – ошалел. Начал орать на всех, швырять в стены посуду и периодически бить Римму. Помнится, бил он её толстыми розгами по спине за каждую её ошибку. Я думаю, так он вымещал своё горе за то, что женщина, которая посвятила ему жизнь, променяв семью на любовь – ушла от него. Но после начался полный трындец. Он расторгнул соглашение с охотниками, напав на тогдашнюю главу гильдии, под невменяемым предлогом. Начал цапаться с ведьмами и оборотнями. Всё дошло до того, что он просто начал пить в неизмеримых количествах и забавляться с полукровками, при этом отстаивая свои права на трон в пьяном бреду. Анжелин была слишком глупа, что бы взяться за дело, а к остальным кланам доверия уже как такового не было. Тогда-то я и взял это дело в свои руки. Слава мне помогла провернуть убийство и выдать всё это за исчезновение, спереть всё на древних ведьм или типа того. Правда и после этого меня к власти не допустили, слишком молод.
- Знаешь, что я тебе на это скажу? – я слегка поморщилась и тяжело вздохнула, откидывая голову назад. – Охренеть можно от ваших законов! Серьёзно! Древнейшая вампирша не допускается, потому что родилась женщиной, кровный наследник слишком молод. Что за бредятина? Кто это всё придумал, чёрт побери?
- Я и сам не знаю, – он пожал плечами и усмехнулся. – Я-то думал начнёшь меня осуждать...
- За что? – я улыбнулась. – За то что пытался спасти свой народ? Думаю, так поступил бы любой человек, который видел всю картину целиком. Я не считаю это истинно правильным, но и не осуждаю. Он заслужил, но он всё-таки твой отец. Ты сделал то, что сделал. И никто не должен тебя за это осуждать. В особенности я –простая семнадцатилетняя смертная.
- Я думаю «простая» тут слово лишнее, – Макс откинул голову назад и вдохнул по глубже. Солнце поднялось и уже освещало весь город. – Школу ты сегодня прогуляешь.
- Подумаешь, – я пожала плечами. – Если я пропущу одну тему по алгебре – мой мир не рухнет.
- Слышала бы тебя наша учительница, – Макс сдерживал смех. – Ты бы выучила весь учебник на зубок, думаю.
- Сомневаюсь, что она бы заставила меня зубрить учебник, – я поглядела на брюнета, склонив голову. – У меня слишком одарённый сосед по парте, который вполне сможет подтянуть меня по алгебре.
- Я хреновый учитель, – честно признался Карс. – Но за одно занятие буду брать не меньше ста долларов.
- Ты теперь математическая проститутка? – я засмеялась, откидывая надоедливые спутанные кудри назад.
- Не хочешь высчитать со мной парочку логарифмов на заднем сиденье машины? – он забавно дёрнул бровями и в тот же миг мы рассмеялись во весь голос, явно потревожив весь дом и улицу. Я сквозь смех смотрела на него и поражалась тому, как же просто мы разговариваем. Без смущение, которое раньше окатывало меня, без его странных искорок в глазах, от которых и жутко, и приятно. Он впервые казался самым обычным и добрым парнем, способным отпускать не самые остроумные шуточки, аля комик с экрана телевизора. Это было просто и... это было потрясающе.
7:40.
После забавного времяпрепровождения со старшим сыном Дракулы на крыше грандиозного поместья, построенного с нотками викторианской лондонской эпохи, я повалялась в его постели, пока Карс занимался какими-то своими делами, листая книги и попутно рассказывая мне простецкие истории из хронологии Ночного мира. А уж когда лежать надоело, а парень замолчал, погрузившись то ли в сон, то ли в кипу бумаг на столе, я решила сбегать в душ, а после подумывать о возвращении домой.
