— Еще раз благодарю вас. Верьте, я сделаю все, чтобы вылечить и вас, и Сор Окчу.
— Я верю.
Хван Мусон поднялся и крепко пожал врачу руку.
Проводив больного, Дин Юсон вернулся к себе. Но ему не сиделось, он оделся и вышел на улицу.
И сегодня с легким чувством на душе Сор Окчу шла на работу. Снег сыпал всю ночь и прекратился лишь на рассвете. Небо прояснилось. Жилые дома, заводские корпуса, окружавшие поселок сопки, — все было покрыто снегом. Над горизонтом вставало солнце. Отражая его лучи, снег слепил глаза. Прищурившись, Сор Окчу посмотрела вокруг… Все было укрыто белой пеленой — ни пылинки, ни соринки. Воздух холоден и чист.
Сор Окчу была спокойна, словно все ее тревоги и волнения тоже укрылись под снежным покрывалом. Она шла медленно, сильно хромая, осторожно ступая на больную ногу. В одной руке у нее был портфель, в другой — узелок с едой.
Вдруг сзади кто-то окликнул ее. Сор Окчу обернулась. Это была Ли Соён, самая молодая и, по мнению Сор Окчу, самая симпатичная в заводской больнице медсестра. Все звали ее Малышкой. Своей жизнерадостностью и искренностью она походила на Гу Бонхи; может быть, поэтому Ли Соён ей нравилась больше других медсестер.
— Ах, это ты, Соён? — радостно воскликнула Сор Окчу, перекидывая через плечо конец шерстяного шарфа, свесившийся ей на грудь.
— Ох, Окчу, говорят, на рассвете литейщики изловили дикого кабана, и еще: рыбаки ждут обильного улова минтая, ведь снега выпало вон сколько! И вообще, говорят, что в этом году ожидается богатый урожай, — одним духом выпалила Малышка все последние новости. — А что это у тебя в узелке? — спросила она.
— Да так, ничего, — улыбнувшись, ответила Сор Окчу.
За разговором они незаметно подошли к заводской больнице, которая, как и завод, тоже начала функционировать в прошлом месяце. Это было красивое двухэтажное здание, построенное на невысокой сопке, густо поросшей стройными соснами, спускавшимися до самого моря. Своим фасадом здание выходило в сторону завода, а слева от больницы открывался вид на бескрайнее изумрудное море, не замерзающее круглый год.
Больница была рассчитана на сто коек и имела свое операционное отделение. Ее пациентами в основном были заводские рабочие и члены их семей. Кроме того, больница обслуживала рабочих и крестьян близлежащих рыболовецких и сельскохозяйственных кооперативов.
Сор Окчу вошла в комнату для медсестер. Сняв шарф и пальто, надела накрахмаленный и тщательно отутюженный халат и шапочку. От свежего запаха, исходившего от халата, она почувствовала себя бодрее.
Начался рабочий день. Сор Окчу сначала подмела веником вестибюль и коридор, а потом мокрой тряпкой стала протирать пол. Но тут пришли санитарки и отобрали у нее тряпку.
— Ведь слаба еще! Будто мы сами не справимся.
— Это наше общее дело, — ответила Сор Окчу и пошла в операционную. Здесь она осмотрела инструменты после стерилизации. Один скальпель был мокрый, и она насухо его вытерла. Медсестра, готовившая инструменты, покраснела, чувствуя свою оплошность, но Сор Окчу ласково улыбнулась ей и направилась в первую палату. По привычке она аккуратно разгладила складки на покрывале первой кровати. Вбежала Ли Соён — это была ее палата — и стала расправлять складки на всех кроватях. Сор Окчу обошла еще три палаты и только после этого вернулась в комнату для медсестер. Здесь она взяла свой узелок с едой и пошла в четвертую палату.
В этой палате лежала знакомая Сор Окчу, их бывшая соседка тетушка О Ёнсин. До войны она работала с матерью Сор Окчу в одной бригаде. Она лежала с тяжелым переломом ноги уже второй месяц. От длительного пребывания в больнице она захандрила, потеряла аппетит и очень похудела. Кроме того, ее одолевали сомнения, срастется ли у нее нога, сможет ли она нормально ходить.
— Доброе утро, тетушка! — тепло поздоровалась с больной Сор Окчу, войдя в палату. О Ёнсин напоминала девушке ее мать, и ей хотелось хоть немножко облегчить положение больной женщины.
— Никак ты снова пришла? — со страдальческой улыбкой проговорила больная и приподнялась на постели.
Из истории болезни Сор Окчу знала, что у больной пропал аппетит.
— Что же вы, тетушка, ничего почти не кушаете?
— Да вот съела тутошнего немного, но больше не могу.
— Вы должны хорошо питаться. Дома у вас все в порядке, дети учатся хорошо, а сынок даже по хозяйству помогает, была у вас вчера.
— Спасибо тебе, милая.
— Вот покушайте немножко, это домашнее. — Сор Окчу поставила на тумбочку у изголовья больной рисовую кашу, сваренную с фасолью, и кимчхи [7] с ярко-красной приправой.
— Ну, зачем ты это…
— Нужно, чтобы аппетит появился. Может, я не совсем хорошо приготовила…
— Доченька ты моя!.. — Женщина с чувством прижала руку Сор Окчу к своей груди.
— Обязательно покушайте как следует, будете хорошо есть — нога быстрее заживет.
— Милая, как ты похожа на свою мать. — Больная не смогла сдержать слез, вспомнив свою соседку.
…Было это в один из октябрьских дней 1950 года, когда шли ожесточенные бои. О Енсин простудилась и лежала в своей землянке. Рано утром к ней зашла мать Сор Окчу.
