— Вот он, смотри, — сказала она, указывая на мужчину, который на фотографии стоял рядом с пожилым человеком. Потом показала другую фотографию, на которой тот же мужчина был снят вместе с Чо Гёнгу.
— Так это же наш военврач Дин Юсон! — воскликнула Гу Бонхи, разглядывая фотографии и радуясь предстоящей встрече. Она то прижимала фотографии к груди, то снова принималась их разглядывать.
Широкий открытый лоб, живые выразительные глаза, густые брови, слегка склоненная набок голова, будто человек к чему-то прислушивался, задумчивое лицо…
Чем дольше Гу Бонхи рассматривала фотографии, тем отчетливее оживали воспоминания о незабываемых фронтовых днях.
— Люди хранят воспоминания особенно им дорогие. Муж мой часто вспоминает те дни. И чаще всего, кажется, вспоминает этого человека, — сказала хозяйка, указывая на Дин Юсона.
— Он же работал хирургом в военно-полевом госпитале.
— Теперь он демобилизовался и приехал в Пхеньян за назначением.
— Вот как! Ты знаешь, Дин Юсон в Сеуле сразу вступил в добровольческую армию, как только она туда вошла, и как врач был направлен в наш полевой госпиталь. До самого окончания войны мы работали вместе. Это редкой души человек.
— Да, да, мой муж тоже хорошо о нем отзывался.
— А вот этот, пожилой, — это профессор Хо Герим, учитель Дин Юсона. Он преподавал в Сеульском медицинском институте. Это человек строгих правил и большой ученый. А вот это Сор Окчу, старшая медсестра нашего госпиталя. Они с Дин Юсоном любили друг друга. В боях Сор Окчу вела себя геройски, а вообще она очень робкая и скромная девушка. До сих пор не могу без слез вспоминать о ее судьбе.
— Какая она красивая, можно даже позавидовать. Муж и ее часто вспоминает, — сказала жена Чо Гёнгу.
— Дин Юсон будет рад увидеть эти фотографии, они ему напомнят о дорогой его сердцу Сор Окчу.
Фотографии были сделаны на третий день после освобождения Сеула, когда Чо Гёнгу с товарищами был в городе и зашел вместе с ними к учителю Дин Юсона профессору Хо Гериму. Профессор был снят во дворе дома со своим учеником, которому тоже предстояло отправиться на фронт. А Дин Юсон сфотографировался еще раз со всеми вместе — ведь это были его новые друзья, с которыми он начинал свою фронтовую жизнь.
Тут в комнату вбежал сынишка Чо Гёнгу.
— Мама, папа идет!
Гу Бонхи посмотрела в окно. Чо Гёнгу и Дин Юсон уже появились в переулке и направлялись к дому, о чем-то оживленно беседуя.
Рядом с низкорослым и худощавым хозяином дома Дин Юсон в своей военной форме без погон и рюкзаком за плечами казался намного выше и крупнее.
— Товарищ военврач! — закричала Гу Бонхи и бросилась навстречу идущим.
Все трое — боевые товарищи — прошли в кабинет. Дин Юсон тут же подошел к книжному шкафу, набитому до отказа литературой по медицине.
— Товарищ Юсон, давайте сперва побеседуем, ведь столько времени не виделись, а книги никуда не денутся, — сказал Чо Гёнгу.
— Я так истосковался по книгам. — Дин Юсон нехотя отошел от шкафа.
— Это понятно. Все время на передовой, а там, конечно, не до книг.
Тем временем Гу Бонхи вернулась в первую комнату, собрала лежавшие на столе фотографии, вложила их обратно в альбом и отнесла альбом в кабинет.
— Вы слышали последние новости о профессоре Хо Гериме? — Чо Гёнгу вернулся к прежней теме, которую они обсуждали по дороге.
— А что с ним? Неужели он тоже перебрался на Север?
— Видно, вы ничего не знаете. Он теперь заведует кафедрой в медицинском институте.
— Вот оно что. Это очень приятно, — обрадованно произнес Дин Юсон. — И научную работу продолжает?
— Слышал, что разрабатывает какую-то новую проблему. Правда, сам я с ним до сих пор не смог встретиться: был в загранкомандировке.
— Как хорошо, что я увиделся с вами… Я бы очень хотел работать с профессором. Он, несомненно, мог бы мне во многом помочь.
— Ну а что вам сказали в министерстве?
— Поинтересовались моими планами и сказали, что что-нибудь придумают. А меня все время мучает вопрос: где и над чем сейчас работать? Но сколько ни думал, пока к определенному решению не пришел. Как вам известно, на фронте я занимался общей хирургией. Может быть, пойти по этому пути? Хотя, откровенно говоря, хочется чего-то другого, — чистосердечно поделился своими сомнениями Дин Юсон.
А дело было вот в чем. На фронте он оперировал всех подряд, там было не до специализации. Чаще всего оперировал конечности, но делал и полостные операции. Теперь он хотел сосредоточить свои усилия на чем-то одном, чтобы заняться одновременно и научной работой, внести свой вклад в развитие отечественной медицины. Но как у него все получится, он еще не знал.
Открылась дверь, и в кабинет, держа поднос с яблоками, вошла улыбающаяся Гу Бонхи.
— Товарищ Чо Гёнгу, несколько дней назад в конференц-зале нашего института вы читали лекцию, которая никого не оставила равнодушным. В последнее время и преподаватели, и студенты — все только о ней и говорят, — сказала девушка, обращаясь к Чо Гёнгу. Она сообщила это с такой гордостью, будто сама прочитала эту лекцию.
