Когда Гу Бонхи после окончания института приехала в клинику, Дин Юсон сразу же посоветовал ей навестить Хо Гванчжэ, но она ответила, что еще успеет. Поэтому Дин Юсон больше не заводил с ней об этом разговор и только ждал подходящего случая. Такой случай вскоре представился — нужно было провести санитарно-профилактический осмотр рабочих металлургического завода, — и Дин Юсон предложил направить туда Гу Бонхи.
На остановке Гу Бонхи встала в очередь. Вскоре подошел междугородный автобус, следующий до металлургического завода. Как только она села в автобус, у нее учащенно забилось сердце: мысленно она уже была с Хо Гванчжэ. Наверное, он очень изменился за время работы на заводе, думала Гу Бонхи. Правда, все это время они переписывались, но, с тех пор как расстались в Пхеньяне, ни разу еще не виделись. Девушку очень беспокоило здоровье Хо Гванчжэ — ведь во время войны он перенес тяжелое ранение.
«Как он себя чувствует? С его беспокойным характером он едва ли думает о себе!» — размышляла Гу Бонхи, и постепенно ее мысли унеслись в прошлое, когда Хо Гванчжэ был доставлен в госпиталь с тяжелым ранением и ему сделали операцию.
…Шел ожесточенный бой за одну безымянную высоту. В этом бою Хо Гванчжэ был сражен пулей в грудь навылет. Его доставили в военно-полевой госпиталь и сделали операцию. Операция прошла успешно, и дело шло уже на поправку. Но однажды Гу Бонхи каким-то особым чутьем поняла, что Хо Гванчжэ что-то волнует, и при первом же удобном случае зашла к нему в палату.
— Что с вами, товарищ комвзвода? Вы все лежите и лежите, а вам следует уже двигаться, укреплять организм. Не хотите ли прогуляться? Знаете, какой ночью был снегопад!
Хо Гванчжэ послушно встал, и они вышли из палаты.
Небо было высокое и чистое. Глубокий снег одел все вокруг в белый наряд и, искрясь в солнечных лучах, слепил глаза. Гу Бонхи и Хо Гванчжэ шли бесшумно, мягко ступая по белоснежному покрывалу.
— Бонхи, можно вас спросить? — замедляя шаг, тихо спросил Хо Гванчжэ.
— Я вас слушаю.
— Я все время думаю об этом… Никак не было случая сказать вам…
— О чем вы?
— Об этом мне рассказал Дин Юсон. Оказывается, если бы не вы, то не жить бы мне на этом свете. И простите, что я до сих пор не поблагодарил вас.
— Ну что вы, ничего особенного я не сделала. На моем месте так поступил бы каждый, — смущаясь, ответила Гу Бонхи.
А дело обстояло так. После первой операции Хо Гванчжэ потерял сознание и долго не приходил в себя; жизнь его висела на волоске, требовалась еще одна операция, но для этого нужно было как можно скорее вернуть юноше сознание. И вот тогда Гу Бонхи пришла в голову оригинальная мысль. Она побежала в палату для выздоравливающих и попросила больных поймать несколько певчих птичек. Три птички были пойманы, и клетки с ними поставлены у изголовья Хо Гванчжэ. Утром с первыми лучами солнца они дружно защебетали, и от их пения Хо Гванчжэ пришел в себя. По-видимому, пение этих птичек пробудило в потухшем сознании юноши желание жить, вдохнуло в него чудодейственные силы. И как только Хо Гванчжэ пришел в себя, ему сразу же сделали вторую операцию, после чего дело быстро пошло на поправку.
— Бонхи, я никогда этого не забуду. Я всю жизнь буду помнить вас, ведь вы как бы вдохнули в меня горячее желание жить.
— Прошу вас, не надо больше об этом, — отвечала девушка, опуская глаза.
В ту минуту они еще не сознавали, что какое-то совершенно новое, не изведанное доселе чувство рождалось у них обоих.
Некоторое время молодые люди шли молча. Вышли на тропинку, по которой еще никто не прошел: снежный покров был не нарушен. Их следы на снегу как бы смотрели друг на друга и, казалось, что-то друг другу шептали. Перелетавшие с ветки на ветку птицы сбивали с деревьев снег, и он мелкой порошей осыпался на землю. Молодые люди не обращали на это внимания и продолжали идти. Они шли молча, и им не хотелось, чтобы тропинка кончалась.
Металлургический завод, удаленный к юго-востоку от города километров на восемь, был расположен на берегу реки Миран. Некоторое время автобус шел по улицам, застраиваемым новыми многоэтажными домами: город неузнаваемо преображался, он становился красивее и величественнее.
Гу Бонхи родилась здесь, но ей казалось, что это был уже какой-то другой город, поднятый из руин и пожарищ, оставленных войной.
Как только автобус оказался за городской чертой, взору открылась широкая равнина. С залитых весенним солнцем полей в открытые окна автобуса доносились незатейливые песни крестьян, готовивших землю к новому урожаю.
Вот и заводская территория. Окутанные дымом, высились доменные печи, всюду виднелись алые полотнища транспарантов: «Решения III съезда ТПК — в жизнь!», «Досрочно выполним задания пятилетки!», «На всех фронтах социалистического строительства активнее развертывайте движение Чхоллима[9]» И как бы в подтверждение этих призывов, гудели доменные печи и воздуходувки, слышались разряды электрических дуг в электропечах, огненной лавой разливался расплавленный металл.
