Дин Юсон смотрел на девушку умоляющим взглядом. Почему, почему она не хочет понять его!
— Значит, это все? Я не верю, что если бы со мной произошло то, что случилось с вами, вы бы меня бросили!
Избегая взгляда Дин Юсона, Сор Окчу отвернулась, ее хрупкие плечи вздрагивали.
— Почему вы молчите?
— Юсон, вы не смеете так говорить! — через силу выдавила из себя Сор Окчу, глотая слезы.
— Вы обманываете себя. Еще раз я говорю вам: мои чувства к вам остались прежними. Прошу вас, поймите.
— Умоляю, не мучайте меня. Я желаю вам всего самого хорошего, но своего решения не изменю. Возвращайтесь в Хаджин, заберите маму и уезжайте оттуда. Я умоляю вас! — Сор Окчу повернулась и медленно пошла в сторону госпиталя.
— Окчу! — окликнул ее Дин Юсон, сделав несколько шагов ей вслед. Но Сор Окчу не обернулась.
Дин Юсон не стал ее больше звать. Он понял, что никакая сила не заставит девушку вернуться назад.
«Зачем, зачем, Окчу, вы так поступили!» Он несколько раз мысленно повторил эти слова и бессильно опустился на скамейку.
Медленно стали сгущаться вечерние сумерки. Сумрачно было и на душе Дин Юсона.
Заведующим отделением восстановительной хирургии был назначен Чо Гёнгу. Приехав из Пхеньяна, он попросил Рё Инчже доложить о положении дел в отделении. И вот уже который час у него из головы не выходил Дин Юсон.
«Что же это такое? Пусть у него не хватило силы воли, пусть недостает принципиальности, но он же прирожденный ученый! Разве можно так легко отступать! Спасовать только потому, что Рё Инчжэ и Хо Герим выступили против него?» — размышлял Чо Гёнгу.
В другое время Дин Юсон запросто пришел бы к Чо Гёнгу поговорить, облегчить душу. Но на этот раз он только поздоровался с ним и с мрачным видом удалился. Чо Гёнгу был озадачен, он не мог этого понять и решил встретиться с Дин Юсоном наедине.
Вечером он вызвал Дин Юсона к себе, но врача не оказалось на месте. Тогда он вызвал Гу Бонхи — у нее было воскресное дежурство. Та пришла тоже с угрюмым видом, казалось, что ее лицо даже утратило обычную свежесть.
— Мне сказали, что Юсона нет. Вы не знаете, где бы он мог быть? — спросил Чо Гёнгу.
— Не знаю, говорят, ушел еще утром и пока не возвращался.
— Он всегда уходил по воскресеньям?
— Нет, раньше, когда занимался исследованиями, он всегда бывал в лаборатории.
— Почему же теперь он бежит из клиники?
Гу Бонхи молча опустила голову.
— Бонхи, что случилось? Почему вы таитесь от меня?
— Товарищ Чо Гёнгу, раньше доктор Юсон целыми днями был занят научно-исследовательской работой, а теперь все свободное время проводит на теннисной площадке…
— На теннисной площадке? Вот это здорово! Говорят, он еще в школе неплохо играл в настольный теннис, даже в чемпионы выбился. — На лице Чо Гёнгу появилась ироническая усмешка. Так вон оно что — теннис! — Почему же он изменил своим прежним привязанностям?
— Доктор Юсон забросил свои опыты, он даже не интересуется, что предпримут с Хван Мусоном.
И Гу Бонхи подробно рассказала о том, что произошло на совещании врачей; о поездке Дин Юсона в Хаджин и его встрече в госпитале с Сор Окчу; о том, в каком подавленном состоянии вернулся он оттуда.
— Меня вот что беспокоит, — продолжала Гу Бонхи, — конечно, профессор Хо Герим и доктор Рё Инчже правы, когда говорят, что исследования доктора Юсона не имеют пока научно-теоретического обоснования. Но это не значит, что мы не должны заниматься ими. Почему мы не верим в свои силы? Почему мы должны сидеть, сложа руки, и ждать?..
Выслушав девушку, Чо Гёнгу спросил:
— А где находится бывшая лаборатория доктора Юсона?
— Это рядом с виварием, в пристройке…
— Не могли бы вы меня проводить туда?
Чо Гёнгу собрал лежавшие на столе бумаги, спрятал их в ящик и вслед за Гу Бонхи вышел из кабинета.
Он шел по садовой тропинке и никак не мог объяснить себе поведение Дин Юсона, не укладывалось оно в его сознании. Ведь он так верил в свой метод, так горячо взялся за исследования! И Чо Гёнгу пока не знал, что нужно сделать, чтобы образумить Дин Юсона.
В лаборатории свет не горел, в комнатах царило запустение. Гу Бонхи зажгла свет. Из комнат потянуло холодом. Письменный стол, операционные столы были покрыты слоем пыли, повсюду в беспорядке лежали медицинские инструменты.
— Действительно, все забросил… — сказал Чо Гёнгу, пораженный увиденным запустением.
Гу Бонхи была готова провалиться сквозь землю, словно все это произошло по ее вине. Она принялась расставлять мебель, собирать разбросанные инструменты.
— Бонхи, принесите, пожалуйста, ведро воды и тряпку. — Чо Гёнгу снял пиджак.
— Товарищ заведующий, оставьте, мы сами все сделаем, — Гу Бонхи растерялась, видя, что Чо Гёнгу стал засучивать рукава.
А тот, не говоря ни слова, раскрыл настежь дверь, взял веник и начал подметать пол. Гу Бонхи стояла в нерешительности, потом бросилась в приемный покой за водой. Когда она вернулась, Чо Гёнгу сметал с подоконников пыль…
— Давайте я… — Гу Бонхи попыталась взять у него щетку.
— Ничего, Бонхи, на фронте приходилось все делать.
Слова Чо Гёнгу напомнили девушке фронтовые дни.
