Откуда берутся дети? Так ли просты сказки, рассказанные на ночь? Легко ли найти пригодную для жизни планету, если она этого не хочет? Стоит ли радоваться, если на твоем корабле появилась милая пушистая зверюшка? Об этом и о многом другом вы узнаете из сборника коротких фантастических историй «Счастье».
Космобиолог Петрушкин спал и видел сон, странный, даже слегка жутковатый: только что, на глазах Петрушкина, из шкафа, где хранился лёгкий прогулочный скафандр, вылезло зелёное существо с глазами-блюдцами и длинными трехпалыми руками. Такого ученый за свою богатую на сюрпризы жизнь никогда не видел.
Существо посмотрело на него и скрипучим голосом произнесло несколько непонятных звуков. Поскольку в собственном сне можно вести себя как заблагорассудится, космобиолог вопросительно поднял бровь и воззрился на странного гостя с видом, говорящим «ну и чего тебе надо?»
Гуманоид кашлянул и произнес:
– Привет.
Ух ты, подействовало! – обрадовался Петрушкин, и тоже сказал:
– Привет.
Инопланетянин изобразил на лице некое подобие улыбки.
– Я пришел подарить тебе счастье!
Петрушкин насторожился. В голове промелькнула куча идей относительно того, что имеет в виду пришелец: некоторые выглядели пугающе, остальные интриговали.
Гость тем временем отвёл руку за спину и вытащил из ниоткуда маленькую серебристую коробочку.
– Возьми!
– Что это? – подозрительно спросил Петрушкин.
– Счастье!
– А конкретно?
– Счастье! – улыбаясь еще шире, пояснил гость. Коробочка на его ладони призывно сверкнула.
– И что ты хочешь взамен?
– Это, – зеленый палец упёрся в висящую на стене фотографию, с которой улыбались жена и дочка Петрушкина.
– Нет! – воскликнул космобиолог. – Не отдам!
Все три года полёта старый маленький снимок был единственной возможностью видеть родные лица. Но тут Петрушкин вспомнил, что спит. Преодолевая внутреннее сопротивление, он снял фотографию и протянул её гостю.
Пальцы гуманоида аккуратно подцепили клочок бумаги и снова исчезли за спиной. Когда рука вернулась опустевшей, Петрушкин понял, что совершил непростительную ошибку.
– Возьми! – снова повторил пришелец, протягивая коробочку.
– Я передумал, верни фотографию.
– Не могу, ее больше нет. Возьми! – проклятая серебристая штуковина все еще маячила перед глазами.
– Да иди ты со своим подарком! – воскликнул Петрушкин, выходя из себя. Оттолкнул протянутую руку, и коробочка, слетев с ладони, брякнулась на пол. Раздался хлопок, каюту заволокло дымом…
Когда дым рассеялся, Петрушкин увидел лежащую на полу фотографию, бросился к ней, схватил, прижал к груди…
– Счастье! – улыбнулся инопланетянин и медленно растаял в воздухе.
В детской было сумрачно. Слегка колыхалась штора. Из открытой форточки доносился таинственный шепот листвы. Подоткнув одеяло, отец присел на стульчик возле кровати. Взял с тумбочки книгу.
– Ну что, где мы вчера остановились?
– Нет, – произнёс сын, – лучше расскажи про инопланетян.
Отец кивнул, откладывая в сторону томик с цветной обложкой.
– Хорошо, пусть будет про инопланетян, – он устроился поудобней и начал рассказ: – Давным-давно на одной далёкой планете жили гуманоиды. Не то чтобы очень умные, скорее наоборот. Они постоянно враждовали между собой: делили земли, власть и сокровища, развязывали войны по любому поводу. И вот однажды они снова затеяли драку… – отец умолк, задумавшись о чём-то своём.
– А дальше? – нетерпеливо произнёс сын.
– А дальше эту планету захватили инопланетяне. Им даже не пришлось применять оружие— аборигены перебили друг друга сами. А пока они этим занимались, пришельцы наблюдали, создавая тела по их образу и подобию. Полиморфам всё равно какую форму принимать, но глупо придумывать что-то новое, когда тебе досталось готовое жилище со всеми удобствами. Поэтому инопланетяне стали «людьми», как именовали себя коренные жители планеты. И надолго забыли о тесноте прежнего дома.
– А когда нас опять станет слишком много, что тогда?
– Не переживай об этом, малыш, – отец потрепал сынишку по белобрысой макушке. – Космос большой, планета с неспокойной цивилизацией всегда найдётся.
Ранним летним утром Иван, звякнув ведром, подошёл к дубу, хлопнул по стволу и крикнул, задрав голову:
– Василий, завтрак!
Сверху зашуршало, из дупла высунулась здоровенная кошачья башка: заспанные глаза, чёрная всклокоченная шерсть.
– А, это ты, Ванюша, – зевнув, произнёс зверюга. Повёл носом и оживился. – Что у нас сегодня, карасики? Спасибо, дружок, уважил, – ловко, одним движением кот спрыгнул на траву. – Хороши! Ах, хороши… – Мурча от удовольствия, он прошёлся вокруг ведра, подцепил рыбину побольше, плюхнул на траву и принялся уписывать.
– Вот и ладно, – улыбнулся Иван, – кушай, а я пойду.
– Опять в город? Не надоело тебе?
Иван вздохнул.
– Надо братьев повидать…
«Вот упрямец, – подумал кот, глядя ему вослед. – Братья триста лет как в могиле, а он всё вспоминает».
* * *
Тихонько насвистывая, Иван шагал по березняку. Он любил эту светлую звонкую красоту, потому и служил лесником в глухомани. Вначале один, затем нашёл кота, невесть как забредшего в эти места. Кот оказался говорящим, да не просто болтуном, а сказочником.
Иван шёл бодро, хотя и не торопился – где земляничку сорвёт, где малинку – лес делился с ним щедро, от души. Доедая собранную в ладонь ягоду, Иван вышел на поляну… и остановился.
