У круга было уже совсем тесно, когда вёльвы подошли. Но народ, кланяясь, расступался. И вёльвы скоро очутились у самого камня. Громко журчала вода, и резервуар у стелы был почти полон. Второе солнце уже село. И все ждали, когда загорится на севере первая звезда Снежного Хротгара.
Вот высоко-высоко над головами задрожало марево ночи, и сквозь него блеснул яркий голубой свет, а потом, словно растягиваясь в разные стороны, вспыхнула далёкая звезда. Она, отражаясь, кинула на чёрную стелу первый луч, прочертив знак снежного благословения. Вода кинула в резервуар последнюю каплю и поверхность застыла, ловя сияющее мерцание, отражённое стелой. Круг скрипнул, ловя свою часть света. И приподнялся над землёй. Люди ахнули.
И лишь Хейд, величественная и торжественная, простёрла руки вперёд. Над Дергиборгом запел её могучий, чистый голос:
— Ладет снодектэ хавет кёке! Дет ёукерь Ликке опп, бринг хёйп ог глете тиль фольг! Мюуте алле вейрё хельдиге и дег! Йомфрисней, текк!
Что она пела, понять остальным было трудно, да и не нужно было, но Янника, которая с детства слушала этот забытый язык, сумела перевести в голове более или менее близко: «Снежное море пусть кипит. Поднимает Счастье вверх, приносит людям надежду и радость. Пусть сегодня будет удача всем! Снежная дева, благодарим!»
Круг стал быстро подниматься вверх, пока не достиг самого верха стелы. Он сначала медленно, а потом всё быстрее стал крутиться.
Никто не мог видеть происходящее, так как Янника. Но все ощущали. С земли, отрываясь от слежавшихся за эти неприкаянные годы, сбитых в грязные кучи счастливых порошин, стали отделяться начала маленькие, потом всё более крупные и крупные куски. Они сначала тянулись в резервуар с водой, потом, чистые, их затягивало вовнутрь жернова, а потом, они вспыхивали над поверхностью круга, ловя на себе отраженный луч звезды.
Как летят вверх кусочки пламени от костра, так и счастливые порошины, словно рой горячих всполохов, как сноп крупных искр, поднимался над жерновом и разлетался по всему городу. И эти всполохи отражённого света были вины всем. Люди закричали от счастья. Над стелой копился целый вихрь искр. И когда их собиралось много, они, разгоняясь, ударялись о стелу и разлетались далеко-далеко яркими огоньками, покрывая светом мостовую, дома, заборы и самих жителей.
Жители Дергиборга кричали от счастья. Дети с неутомимой радостью ловили в воздухе огоньки, которые потом цеплялись к их одежде, капали на волосы и лица. Их свет не обжигал, не грел, но светился долго, угасая потихоньку нежно и красиво. И все крыши домов, вся мостовая и все люди теперь переливались счастливыми огоньками. Лишь на один дом не попало ни капли. На дом Ольсонов.
Дуся, которая сначала счастливо и беззаботно ловила всполохи вместе со всей детворой на площади, подпрыгивая высоко, зорко следила, в какую сторону Дергиборга полетит новый сноп. Когда же она поняла, что только на крышу одного-единственного дома в городе так и не попало ни единой светлой крупинки, Дуся побежала к Хейд.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — отчаянно крикнула она, хватая вёльву за руки. — Пожалуйста! Прости их! Ну хоть сегодня! Ну, пожалуйста! Простишь? Простишь? Только сегодня! Ну что мне сделать, Хейдуша? Что?
Её голова снова и снова оборачивалась туда, где в пространстве городской улицы отчётливо зияла тёмная плешь.
— Я не могу этого сделать, Дуоссия Эггэн! — строго сказала вёльва.
— Не можешь? — и у Дуси в глазах мелькнула такая боль! — Совсе-совсем не можешь?
— Я? Нет…
— А кто? — Дуся не хотела сдаваться ни за что! — Кто может?
Хейд присела перед девочкой на корточки и взяла её маленькие ручки в свои:
— У твоей недальновидной семьи есть одна очень серьёзная заступница…
— Кто это? — прошептала Дуся, уже готовая бежать за ней на край света.
— Ты!
Дуся сначала не поверила, но Хейд никогда не врала ей, и поэтому девочка, в которой надежда отчаянно боролась с неверием, переспросила:
— Я?!
— Ты…
Тогда Дуся вздёрнула свой нос, прямо, как Янника когда-то, и, расцветая, важно произнесла:
— В городе, где хозяйкой служит Дуоссия Эгген, в славный праздник Лёй-гар-да-гур (это слово она произнесла медленно и по слогам) ни одна семья, даже самая недальновидная (это слово также далось с трудом) не останется без снежного благословения!!! — а потом добавила совсем по-детски: — Я побегу к своим, Хейдуша? Можно?
И вёльва поцеловала её в сладкую макушку:
— К следующей ночи вернись…
— Вернусь! — крикнула Дуся, срываясь в отчаянный бег.
И очень скоро над тёмным пятном на городской улочке вспыхнул первый сноп счастливых искр.
***
Янника с Хейд ещё побыли какое-то время среди счастливой толпы возбужденных, никак не желавших расходиться людей. Но…
— Что ж, — сказала Янника вёльве, — наверное, и нам пора домой. Нужно поспать ещё. Утром будет много дел.
— И то верно, — сразу согласилась Хейд, — я пойду.
Янника вскинула удивлённо бровь.
— А я? — переспросила она, сразу понимая суть такой отговорки.
Не первый день девушка жила с Хейдушей. Не первый!
Хейд вдруг озорно подмигнула:
— А у тебя ещё на площади есть дело!
