Лида проснулась поздно, когда солнечный свет уже настойчиво проникал под веки, окрашивая сны в красный цвет. Лида открыла глаза, прислушалась и по шорохам, вздохам поняла, что ее попутчицы тоже не спят, томятся одиночеством. В воздухе висело нереализованное желание познакомиться. Читать книжки и разгадывать кроссворды, а тем более решать шахматные задачки никто из них не собирался.
Первой пошла на контакт Лида:
– Солнце прямо в глаза светит. Может, шторку книжкой подпереть?
И этого был достаточно. Благодарные попутчицы тут же предложили свои книжки, изъявили готовность попридержать шторку, наметили, где лучше подпереть, и даже сравнили сегодняшнюю погоду со вчерашней.
Тут же про шторку все забыли, потому что контакт наладили и пора переходить к знакомству. Шторка была отброшена, как одноразовый стаканчик, из которого уже попили. Следом отбросили «вы», и все стали просто «девочками» и, разумеется, на «ты».
Оказалось, что женщина в носочках звалась Татьяной, она возвращалась в Питер из командировки. Дома ее ждал муж и двое сыновей, которые помимо обычной школы ходят еще и в музыкальную. Старший играет на флейте, а младший на скрипке. Или наоборот, Лида не запомнила. Живет Татьяна со свекровью, потому что они обменяли свою квартиру на Петроградской стороне куда-то ближе к центру. Работает менеджером по продажам в оптовой парфюмерной фирме, но работой недовольна – хлопотно и платят мало. За пару часов знакомства в ее биографии не осталось белых пятен. С ней все было понятно. Лида решила взять у нее телефончик на будущее, в порядке обзаведения знакомствами по новому месту жительства.
Вторая дама, в целых колготках, тоже очень милая, радушная и разговорчивая, звалась Мариной. Безжалостный солнечный свет выдавал, что она, скорее всего, уже отметила свой сороковой день рождения.
В полумраке она сошла бы за тридцатилетнюю. Были в ней какая-то моложавость и нескрываемое желание нравиться и очаровывать, что обычно проходит с возрастом. Марина как-то очень изящно и игриво при любой возможности соскальзывала в смех. И руки держала кистями вверх, отчего кровь отливала и руки становились похожими на мраморные изделия. Ногти были безупречны, под стать колготкам.
У Лиды появилось чувство, что где-то рядом незримо присутствует мужчина, которого старательно «клеит» Марина. Пару раз Лида даже привстала с места, чтобы убедиться, что четвертая полка по-прежнему пустует. Но похоже, Марина умела кокетничать даже с воображаемым мужчиной на пустой полке. Словом, отсутствие мужчины не помеха для того, чтобы поупражняться в искусстве обольщения.
Марину болтушкой не назовешь: она говорила, только когда ее о чем-то спрашивали. Но чем более конкретный вопрос ей задавали, тем более конспиративно она отвечала. В ее ответах клубился легкий туман, интонация тайны, она как будто извинялась, что не может рассказать всего, чтобы не показаться нескромной и не скомпрометировать третьих лиц. Так, легкие штрихи, незначительные эпизоды большого жизненного полотна, скрытого от непосвященных. Про весну на Дунае, про закат на Сене и рассвет на Темзе, про рыбную ловлю с яхты у Лазурного Берега, про предчувствие шторма у берегов Аляски. Марина игриво поясняла, что ее имя от слова «море», поэтому ее так тянет к воде, к тому же ее многое связывает с этими реками и морями, какие-то романтические истории. В ее рассказах сладко мерцала загадочная жизнь, где в полунамеках тонули мужчины, испепеляемые африканской страстью. В этом месте Марина многозначительно улыбалась и замолкала, показывая неуместность раскрытия любовных историй перед малознакомыми попутчицами, тем более что пунктирно шла мысль, что герои ее историй сплошь известные люди. Известные в узких кругах, разумеется.
Лида с Таней слушали ее с робким вниманием, смотрели на нее с почтением и восторгом – как дети на мыльные пузыри.
– А на Байкале не пришлось побывать? – воспользовалась Лида возможностью развить водную тему.
Вместо ответа ей достался непонимающий взгляд Марины:
– Где? На Байкале?
– Там тоже красиво, – оправдалась Лида.
– Возможно, – небрежно согласилась Марина.
И сразу стало ясно, что Байкал и Марина как-то не стыкуются вместе, не совмещаются по каким-то высшим законам. Лида это поняла и прикусила свой длинный язык.
Перед сном, когда притушенный свет в купе расположил к разговору о сокровенном, о девичьем, Лида как бы между прочим пожаловалась, что колготки на больших пальцах рвутся практически мгновенно. Ей хотелось выведать тайну целых колготок. Для конспирации она придала своему вопросу форму легкой иронии:
– Что со мной не так? То ли ноги какие-то особые, не пойму.
– Может, не в ногах дело? Не пробовала колготки подороже покупать? – мягко, но со значением ответила Марина.
Не пробовала, поняла про себя Лида. Вот квартиру пробовала покупать, а до этого машину, гараж, погреб, дачу, да мало ли чего еще. А вот колготки всегда дешевые брала, на себе привыкла экономить. Другое дело дача, она объект общего пользования, всем на пользу идет.
