В двадцать я считала: главное в жизни женщины – встретить любовь, выйти замуж, воспитать детей. Прошли годы, и я поняла: у меня будет ни того, ни другого, ни третьего. Мое разбитое сердце разучилось любить и никогда не научится вновь. Мне не суждено родить ребенка. У меня нет и не будет никого, кроме меня самой. Я приняла это и решила… просто жить. И когда любовь наконец встретилась мне… кажется, я ее не узнала. Собираясь в Италию, я планировала спокойный отдых с подругой. Но с самого начала все с этим отпуском пошло не так, и кто бы знал, что это «не так» подарит мне встречу с человеком, который изменит мою жизнь.
Рейс задерживали на два часа. Не пришлось бы мне вставать в четыре утра, наверное, я бы отнеслась к этому спокойнее. А так – разозлилась дальше некуда. Шатайся тут, скупай дьюти-фри.
На посадку попросили некоего господина Ковальского, и мое сердце замерло, а потом забилось быстрее. Та же фамилия, что у моей первой и единственной любви. Может, это добрая примета? Может быть, в этот раз в Италии сбудется моя мечта? Впрочем, какие еще мечты. Вот уже много лет как я забыла, что это такое.
Я ехала в гости к Марине, с которой мы дружили с юности. Вот у кого мечты сбывались – в отличие от меня. Около десяти лет назад в моем кругу прошла волна – девчонки одна за другой повыскакивали замуж за итальянцев. (Я тоже знакомилась, но безуспешно). У меньшинства сложилось хорошо, у большинства не очень. Кто-то развелся, кто-то изо всех сил сохранял давно уже безнадежный брак, кто-то вернулся домой.
Марина была из тех немногих, у кого все сложилось отлично. Любящий состоятельный муж, двое детей – дом полная чаша; она еще и свое дело умудрилась открыть, в чужой-то стране. Мне от ее счастья тоже перепадало: все русско-итальянское семейство не уставало звать меня в гости по поводу и без. И вот теперь, после долгого перерыва, я наконец собиралась воспользоваться приглашением как следует: мне удалось выцарапать отпуск на месяц. Это реально, если ты пашешь без передыху два года, на ближайшее время проектов не предвидится, с начальником можно договориться, а о трудовом кодексе в вашей компании, может, и слышали, но толком не знают, что это за зверь за такой.
Весь этот выстраданный месяц я намеревалась провести в Италии. Грандиозные планы мы с Маринкой обсуждали несколько недель. Мы побываем в Вероне, Венеции, Падуе, заглянем в Болонью, Кремону и Парму, по несколько дней побудем на Гарда и Комо, проведем пару-тройку суток в фермерском спа где-нибудь в Тоскане, а когда устанем путешествовать, заляжем на диван и будем пить вино и обжираться пиццей.
Прекрасный план. После двух лет без отпуска я только и жила предвкушением этого отдыха.
***
Подумать только, были времена, когда я шаг боялась ступить без гида – теперь же чувствовала себя как рыба в воде. Даже кое-как могла объясниться по-итальянски. Я ненавидела свою работу, но держалась за нее, ведь она давала мне средства к существованию и возможность время от времени бывать в любимой стране. Я по чуть-чуть побывала почти в каждом уголке Италии, и мои симпатии раз от разу менялись: то меня тянуло на ленивый, взбалмошный Юг, и я начинала обожать Неаполь и Сицилию, то влекло на апулийский «каблучок», то пленяли картинные пейзажи Тосканы, то хотелось с головой окунуться в шум и суету Рима – а то манил север, такой элегантный и чинный по сравнению с южными областями.
Сейчас я как раз направлялась на север. Марина с семьей обитали в небольшом городке в Венето, от Вероны час пути на электричке. У них был большой дом с хозяйской спальней и детской, двумя ванными, с гостиной и студией, где Марина делала искусственные цветы на заказ – для украшения залов на крестинах, свадьбах и всякого такого, – ну и с гостевой комнатой, где я могла себя чувствовать более чем комфортно.
Собиралась я впопыхах, почти не спала перед вылетом и забыла зарядить телефон, но мы заранее обо всем договорились, так что я просто доехала на электричке до нужной станции и без особого труда отыскала улицу и дом – благо я здесь уже не раз бывала.
Я позвонила в дверь, предвкушая, как сейчас увижу Маринку, и заранее расплывшись в радостной улыбке. Ура! Я в Италии! Сейчас брошу чемодан, приму душ, мы нарежем сырку, выпьем по бокальчику, и…
– Э-э-э… добрый день. А вы кто? – спросила появившаяся на пороге незнакомая девица, похожая на черноволосую Жизель Бюндхен.
У нее были загорелые ноги от ушей, идеальный педикюр и грива длиной до попы. Из одежды на девице красовалась лишь просторная мужская футболка, едва прикрывавшая бедра. Девица была моложе меня раза в два и ничуть не напоминала никого из тех, с кем могла бы водить знакомство Маринка.
– А вы? – спросила я и на всякий случай сверилась с адресом.
Я вполне могла перепутать. Дом, улицу, город… страну. А что, со всеми бывает. Огляделась. Да нет, все точно, я же помню. То же плетеное кресло на лужайке. Игрушки вон даже, похоже, знакомые – Антонио и Дани, Марининых сыновей, машинки. Те же занавески. Такая же дверь. В чем дело-то?
– Марина дома?
– Марина?.. А, нет. Ее нет.
– А вы, простите, кто? – спросила я. – Марина должна меня ждать, мы договаривались.
Тут девица как будто бы сама собой отодвинулась в сторону, и на ее месте возник парень (тоже стройный и загорелый) с грацией гончей и миндалевидными темными глазами, бархатными, как у олененочка.
– А, Кира. Добрый день, проходите. Марина разве вам не звонила?
