И вот я иду к условленному месту, и парюсь, что он меня не узнает. Мне кажется, подруга перестаралась с моим преображением. На свидание меня собирали Маша, парикмахер и визажист.
Теперь я снова блондинка, это мой родной цвет, пара розовых прядей на челке как напоминание о русалочьем цвете волос. Волосы стали значительно короче, чуть ниже плеч. Прямые, блестящие плюс профессиональный макияж, девчонки уверяли, что выгляжу на миллион.
Зеленое платье ниже колен, джинсовка, тяжелые кроссовки. Облизываю помаду с губ, хоть меня и просили этого не делать, но я очень нервничаю. Подхожу к аттракционам, в парке на удивление малолюдно. Точно будни же.
Миши еще нет. Он ведь придет? Он так сухо говорил со мной, и даже не заикнулся о беременности. Мы с ним, как два сапера старательно обходили тему-бомбу.
У меня нет плана, что я буду делать, если он скажет, что не хочет детей. Я пыталась смоделировать эту ситуацию, но перед глазами неизменно возникал хмурый франт, качал головой, словно не верил, что я могу думать о нем такие гадости.
Присаживаюсь на скамейку, лезу в маленькую сумочку за карамелькой. Миша бы, конечно, не одобрил, но я сейчас так нервничаю, а мне нужны положительные эмоции.
Осматриваюсь, на скамейках обжимаются парочки, мамочки с колясками не спеша бредут по аллее, с визгом пробегает стая ребятни. Начало сентября, еще тепло и все спешат урвать максимум солнечных дней. Поглядываю на смарт-часы, четыре часа десять минут. Миша опаздывает.
— Мирослава! — окликает меня франт и я практически давлюсь конфетой, глотаю не разжевывая.
Вскакиваю со скамейки, зачем-то расправляю платье, хотя оно не мнется. Ко мне подходит Миша. Такой красивый. В строгом костюме с красной розой и какой-то красивой коробочкой в руках.
Даже если в край оборзеть, сложно представить, что кольцо может быть таких размеров. Интересно, что в ней?
— Привет! — иду навстречу.
И думаю о том, как странно в этой жизни все устроено, это наше первое свидание, но у нас уже есть общие дети.
— Привет! Хорошо, что ты пришла! Я волновался, что струсишь! Это тебе! — франт протягивает мне красивейшую розу и загадочную коробочку.
— Спасибо! Роза очень красивая, а это что шоколад? — не могу скрыть удивления, потому что на коробке написано, что это бельгийский шоколад ручной работы.
Обычно Миша не одобряет такие сладости, а сегодня сам мне его дарит. В чем подвох?
— Это взятка. Чтобы ты была сразу лояльно настроена, — будто смущается франт.
— Эм, ясно. И я могу его съесть? — уточняю на всякий случай.
— Конечно, но, пожалуйста, не весь сразу.
Пфф, что там есть-то? Жалкие двести грамм.
— Присядем? — предлагаю, устраиваясь на скамейке.
Он садится рядом и внимательно меня рассматривает, будто видит впервые, и последние два месяца мы не жили вместе. Господи, до меня только сейчас доходит, что я забеременела в первые дни нашего знакомства. Никогда не скажу об этом детям, такое себе достижение.
— Значит, блондинка, мне нравится. Как ты себя чувствуешь, Медочек? — спрашивает Миша, переплетая наши руки, целует тыльную сторону моей ладони.
Я будто сдуваюсь, я целые сутки живу одна беременная его детьми, не зная, что он об этом думает.
Часто моргаю, в носу щиплет, мне хочется кинуться к нему на шею и разреветься, умолять принять детей и не бросать меня. Я держусь из последних сил, изображая из себя сильную женщину.
— Я нормально. Миша, почему ты не спрашиваешь о беременности? Меня пугает, что ты делаешь вид, будто не знаешь о близнецах! — выдыхаю обиженно.
Он все-таки не хочет их?
— Ты торопыга, я не успел спросить. А вчера, если честно был в шоке, в первую очередь мне хотелось услышать тебя и убедится, что с тобой всё в порядке. В порядке же?
— Да, если не считать, что вчера я разрыдалась после твоего звонка, ты меня напугал! Тем, что не спросил о беременности. Мне страшно и все время хочется говорить об этом, чтобы не передумать, я не хочу на темную сторону! Бедная Маша вчера час слушала мои стенания! — выговариваю франту.
— Что еще за темная сторона? — хмурится Миша.
— На светлой стороне детей оставляют, а на темной нет!
Наверное, я запутываю Мишу еще больше, но я не знаю, как выразить все сомнения и страхи словами, а еще я не хочу подталкивать его к правильному решению, хочу, чтобы он сам его принял.
— Тааак, но сейчас мы на светлой стороне? — уточняет.
— Сейчас, да! Не обижайся, но первой о близнецах я сказала Нюре. Мне было очень страшно, хотелось поддержки. Я же помню, что ты планировал детей только через пять лет, а я вообще не планировала! Миша, я не виновата, это правда, случайность! Просто те презервативы, что я брала у Светы, оказались испорченными. Ее муж их проколол, потому что у них две дочери, и Света не хотела больше рожать, а он очень хотел сына! Ну, я же этого не знала! — вываливаю на Мишу сразу всё, что крутится на языке.
