Медочек успокоилась и окончательно приняла беременность. Эта новость шокировала ее едва ли не больше меня, я хоть в отдаленном будущем планировал обзавестись детьми, а Мирослава вообще никогда.
Поднимаюсь на второй этаж, замираю у лестницы. Потому что на весь дом орет Розенбаум, раньше я понятия не имел кто это, но за последние дни вынужденно пришлось изучить его творчество, потому что жена любит, когда я ей подпеваю. С беременностью музыкальные предпочтения моей девочки кардинально изменились.
Приоткрываю дверь, подсматриваю. Мирослава трудится над очередным, жемчужным шедевром, на этот раз это заколки ушки лисы из эко меха, который не отличить от натурального.
Моя девочка старательно крепит на них жемчуг. Чем-то пшикает сверху.
Перебирает какие-то материалы на столе. И как эти хриплые стенания ей не мешают?
— Заходи, я тебя давно заметила! — кричит Мира, не глядя на меня, вырубает колонку.
В комнате становится тихо.
— Пора обедать, ты заработалась, — говорю, любуясь.
— Да, да, сейчас пойдем, просто надо успеть до среды доделать, эти заколки заказали для девчонки на конкурс красоты. Ее мама полчаса мне рассказывала, какой крутой это конкурс. Но я все равно не запомнила название.
Мира устало улыбается, потирая лоб, еще больше пачкая его чем-то блестящим.
Она в белом хлопковом комбинезоне, надетом на лиф, босая, волосы закручены в небрежную кичку. Очень манкая, мне кажется, с беременностью Мирослава стала мягче, словно, пережив катарсис, ей удалось познать дзен.
— Я люблю тебя! — признаюсь, потому что хочется.
Она широко улыбается, соскакивает со стула. Что толку говорить, чтобы не прыгала и не бегала, несется ко мне. С боевым кличем запрыгивает на руки. Ловлю под попу.
— Ура, ура, меня любит Миша Рой! Ну, дайте уже Оскар этой богине! — смеется, указывая на себя указательным.
Легко целует в губы и подбородок.
— Неси, нас кушать! — командует Медочек.
Быстро расправившись с картофельной запеканкой и салатом, Мирослава снова, убегает наверх, прихватив кружку с какао.
Проверяю почту, есть. Последний отчет прилетел, я проверил всех «чатовских». Из двенадцати человек настоящими оказались пять, те, кто оказался в трудной жизненной ситуации и кому действительно нужна помощь, все остальные подставные. И я знаю, кто сплел эту паутину, в которую так легко угодила Мира.
Тру переносицу, нужно как-то аккуратно сказать. Да как ни скажи, ей будет больно. Потому что ее разыграли втёмную.
В кабинете брата распечатываю этот отчет. Очень медленно иду в мастерскую, я не хочу делать ей больно, но иначе не получится.
На этот раз наверху тихо, почти. Музыка не орет, Мира что-то тихонько мурлычет. Прислушиваюсь.
— Не тревожьте землю птицы, не ищите ветра в поле. Превратите копья в спицу, я птенцов собой закрою. Спите дети, сны в лукошке, под подушкой тихо спрячу. Щечки в теплую ладошку, засыпай скорее, крошка. Небо засыпай, баю - баю- бай. Сердце тише, не мешай. — весьма талантливо тянет жена.
Дверь открыта, Мира в тех самых лисьих ушках, крутится перед большим зеркалом, рассматривает себя, лямки комбинезона спущены, снова выискивает визуальные признаки беременности. Срок еще маленький ничего не видно, но Мирослава с завидным упорством каждый день сантиметром измеряет талию и гипнотизирует все зеркала в доме.
— Что не вырос со вчерашнего дня? — усмехаюсь, кивая на плоский живот.
— Сегодня что-то нет, зато вчера было плюс два миллиметра! Правда, и не смейся! — предупреждает Медочек.
— Не буду! — сдаюсь, поднимая ладони.
Мирослава замечает распечатки.
— Что это у тебя?
Сейчас вот будет неприятный момент.
— Это досье на всех твоих «чатовских». Я всех проверил, — говорю как есть.
— Зачем? — хмурится Мирослава.
Ей не нравится, а сейчас то, что она услышит, не понравится еще больше.
— Потому что меня изначально смущала вся эта история с чатом. Многие моменты казались мне странными. Решил проверить. Здесь информация на всех, кому ты финансово помогала, — протягиваю распечатки.
Забирает, усаживается на пол, раскладывает бумаги по стопочкам. Первые пять сразу отодвигает, там «настоящие». Рита, Ксения, Натэлла - мама Лили, Иван - парень с муковисцидозом и еще одна талантливая девушка со сложным армянским именем прикованная к инвалидному креслу.
Все эти люди реальные и их истории тоже, помогая им Мирослава, действительно делала доброе дело. Я лично изучил каждую ситуацию, и мы постараемся им помочь, я примерно накидал варианты как это можно сделать. Я дам каждому «удочку» чтобы он мог сам зарабатывать, моя хрупкая беременная жена не обязана тащить на себе такое бремя ответственности, удивительно, как она вывозила все это целых два года.
Между тем Мирослава бегло читает про остальных, с каждым прочитанным листом, ее глаза становятся больше, нервно перебирает бумаги. В неверии качает головой, отшвыривает, закрыв лицо руками.
— Не может быть! Они все меня обманывали?! Но зачем? Чтобы нажиться? По твоему отчету они все не бедствуют! Тогда для чего? Зачем?? Я не понимаю! И Лена не мать-одиночка?! И Сережа тоже получается не инвалид? — сердито спрашивает Мирослава.
