Не понравились ему слова Лидмана, будто этим делом прокуратура занимается. Туфту гонит антикварщик, попугать решил. Прокуратура ворьем не занимается. Возами предметы старины за границу вывозят — и ничего.
Шнейдер этот со своим заказом вовремя нарисовался. Выяснить про картину — ему раз плюнуть. У Стаса спросит. Тот отказать не посмеет, за ним карточный должок имеется. Были у Назаркина и еще кое-какие виды на приятеля.
Немец пусть думает, что задал непосильную задачу. Тогда и оплата будет соответствующая.
Тамара, выходя из подъезда дома, где жил Сергей, в сердцах хлопнула дверью. Сейчас ехала в лифте и едва сдерживала себя, чтобы не расплакаться.
Она уже забыла, когда плакала в последний раз. Почему мы так беззащитны перед теми, кого любим? Да и любовь ли это, может, просто дурь?.. Дурь и распущенность.
Сегодня сначала все было прекрасно. Сергей надулся, когда узнал, что она не может провести с ним выходной день.
— Вот как, — язвительно заявил он. — И чем же мы так заняты?
— К ребенку надо съездить.
— Можно подумать, что ребенок там один.
— Няня мать не заменит. Ася говорит, что девочка растет как сирота. Отец в Германии, мать… — Тамара вздохнула. — Мать непонятно чем занята.
— Ах вот как, я для тебя непонятно что. Ну, конечно, где уж нам, дуракам…
— Сереженька, ну зачем ты меня мучаешь?
— Я? — изумился он. — Я вообще права голоса не имею. У тебя постоянные отговорки: ребенок, муж, Ася, няня, кошка Дуська. Интересно, на каком месте нахожусь я?
— Можно подумать, что я от тебя что-то скрывала. Ты знал, что я замужем.
Сергей взял гитару и издевательским голосом пропел:
— Зачем ты так? — тихо спросила Тамара. — Хочешь сказать, какая я мерзавка, потому что встречаюсь с тобой? Я это и без тебя знаю.
Она пошла в прихожую.
— Томочка, Томик! — Он обнял ее. — Ну прости меня. Я с ума схожу, потому что ты все время не со мной.
— Ну что же делать, что? — вырвалось у Тамары. — Не мучай меня.
Он молча взял ее за руку и повел в комнату.
…И они опять забыли обо всем на свете, и его голубые глаза опять вспыхивали от страсти.
— Они у тебя сейчас бирюзовые, — шептала Тамара. — Голубоглазый скандинав.
Она, как маленького, гладила его по голове и думала о том, что они не ссорятся лишь в постели.
— Я чувствую себя настоящей самкой.
— Это плохо?
— Да, очень.
— Раньше тебе это нравилось.
«Раньше у меня не было семьи», — подумала Тамара, но промолчала.
— Не начинай все сначала, — попросил он.
Она не хотела с ним ссориться, все произошло само собой.
Зазвонил телефон. Сергей снял трубку.
— …Нет, вовремя, — ответил он, натягивая на себя простыню.
Тамара мгновенно застеснялась наготы, почувствовав себя лишней. Она поднялась и вышла на кухню, пояснив:
— Пить хочу.
Когда вернулась и подошла к двери, он все еще говорил по телефону.
— …Лен, — услышала Тамара, — да ладно тебе.
Она вошла и непринужденно спросила:
— Лена? Оказывается, ты не так одинок.
Сергей положил трубку.
— Подслушивала?
— Да избави бог! — возмутилась Тамара. — Просто не захотела торчать под дверью. Не понимаю, почему ты скрываешь от меня, что продолжаешь с ней встречаться?
— Тебе это мешает?
— Нет!
Повисло нехорошее молчание.
— Дорогой мой, — насмешливо начала Тамара, — все это осталось в прошлом. Помнишь, как дико мы поскандалили из-за этой самой Лены? Я тогда выбежала под ливень босая и разгуливала в одном халатике по улице. Ты постоянен, все та же Лена. Или не та?
Сергей молчал.
— Раньше я бесилась, ревновала. Сейчас мне есть чем заняться в жизни. Мы не давали никаких клятв, но подразумевалось, что будем честными друг с другом. Иначе зачем все это? — Тамара стала одеваться. — А действительно — зачем? — тихо повторила она. — Кстати, хочу задать вопрос просто из любопытства: ты давно знаешь эту молодую женщину, почему не женишься на ней? И вообще, не понимаю, зачем я тебе опять понадобилась? Для разнообразия, наверное.
Он никогда так не орал на нее. Странно, сейчас это не производило на нее особого впечатления.
— Ты можешь оскорблять меня сколько угодно. Но прошу заметить, что такого тона я не позволяла ни своим мужьям, ни своим любовникам.
Она оделась и ушла. На этот раз он ее не остановил.
В лифте Тамара едва не заревела. Неужели опять все начинается сначала? Сейчас она ненавидела и себя, и его. Неужели она опять ревнует? Да ничего это не значит! Она просто дура и идиотка, потому что второй раз наступила на эти грабли.
Погруженная в свои невеселые мысли, Тамара не заметила, что за ней от самого подъезда следует человек.
— Тамара, — окликнул он ее.
Она обернулась.
— Стас? — Вершинина застыла на месте. — Что ты здесь делаешь?
— Слежу за тобой, — весело ответил он.
— Ну и как, успешно?
— Квартира сто сорок один. Сергей Соколов, журналист. Не женат, живет один. Продолжать?
— Да-а, — протянула Тамара, с трудом приходя в себя. — Оказывается, ты способен заниматься общественно-полезным трудом. Никогда бы не подумала.
