- Не жутковато по ночам одной в таком музее? – поинтересовался я.
- Тут прислуга и охрана по звонку моментом прибегает если вдруг ну очень сильно испугаюсь собственной тени, - усмехнулась Екатерина. – Но мне не бывает страшно. Чего бояться, если человек смертен, и независимо от того, богат он или беден, всё равно умрет рано или поздно? Вот, смотри.
Она взяла с одного из столиков, как мне показалось, толстую книгу, раскрыла ее. Но внутри оказались не страницы, а прозрачные листы с кармашками, в которые были вставлены старинные монеты.
- Как раз вчера листала. Разумеется, всё оригиналы, копий нет. Папа увлекался одно время нумизматикой, а потом забросил. Догадываешься почему?
Я пожал плечами.
- Без понятия. Надоело выкидывать за старые безделушки кругленькие суммы?
- Ну, некоторые на этих безделушках делают себе состояния. В данном случае коллекционирование это одновременно и долгосрочное инвестирование – со временем такие безделушки прилично поднимаются в цене. Но дело не в этом. Папа сказал, что, глядя на изображения великих людей, выбитые на этих монетах, он постоянно думает о том, что их уже нет в живых. Представляешь? У человека было всё. По его слову армии отправлялись на войну, целые народы склонялись перед ним. Он ощущал себя всесильным, практически богом – но смерть всё равно забрала его так же, как и самого бедного крестьянина его империи. Папу эта мысль расстроила, и он забросил нумизматику. А я иногда листаю эти альбомы потому, что меня наоборот такие мысли подзаряжают.
- Чем? – поинтересовался я, действительно заинтригованный ходом ее рассуждений.
- Той же идеей, которая расстроила папу, но рассматриваемой под другим углом, - улыбнулась Катя. – Все мы смертны. Никто не знает сколько нам отмерено. А значит нужно каждый день, каждую секунду этого дня наслаждаться жизнью, которую тебе подарило Провидение словно шубу с барского плеча – на, мол, носи, наслаждайся. Только не забывай ухаживать за ней, любить ее, не пропей и не урони в грязь. Помни: когда мои подарки не ценят, я их просто забираю обратно.
- Красиво сказано! - с искренним восхищением произнес я. – Я, кстати, тоже верю в Провидение. Мне иногда кажется, что мы как персонажи компьютерной игры, за которыми следят невидимые для нас игроки. Пошел не туда, сделал что-то не то – получи свою порцию наказания. Не понял, продолжаешь косячить – накажут сильнее. Или вообще выкинут из игры, сотрут со стола жизни как бесполезную кляксу. А если понял ошибку, исправился – получи поощрение. Ну а коли оказался интересным персонажем, то может и играть тобой будут подольше.
Катя бросила на меня оценивающий взгляд.
- Надо же. Внешность, фигура, и еще в голове не хлебушек. Это возбуждает.
- Взаимно, - отозвался я, жадно разглядывая девушку.
Пальто она небрежно сбросила на один из диванов, и под ним оказалась обтягивающая черная водолазка, заправленная в джинсы. Я аж, невольно щелкнув нижней челюстью, себя за щеку укусил изнутри, когда понял, что Катерина не носит бюстгальтер – когда она шла, ее высокая грудь качалась под водолазкой, словно волны океана, накрытые покровом ночи…
Я усилием воли оторвал взгляд от бюста девушки, но он всё равно продолжал плавать у меня перед глазами, намертво отпечатавшись на сетчатке как слишком яркая вспышка…
- Нравлюсь? - усмехнулась Катя.
- Нравишься, - выдохнул я. – Не думал, что красота в совокупности с интеллектом может настолько сильно возбуждать.
- Что, никогда не попадались одновременно и красивые, и умные? – игриво улыбнулась она.
- Чаще или одно, или другое, - честно признался я. – Природа экономно раздает свои подарки, и редко кому-то получается ухватить сразу два.
Катерина рассмеялась.
- Ну, мне еще и богатые родители достались в нагрузку, так что, можно сказать, я у природы в любимицах. Ладно, пойдем покажу чем я еще увлекаюсь кроме нумизматики.
Глава 10
Это была комната с зеркальными стенами и потолком. Причем стыков между отдельными зеркальными плитами и следов их крепления или монтажа я не увидел – создавалось впечатление, словно каждая стена и весь потолок делались на заказ, как единое целое…
Красные точечные светильники, расположенные в углах комнаты, придавали, мягко говоря, необычной обстановке помещения колорит некоего преддверия ада, с многочисленными отражениями того, что находилось в комнате – вероятно, зеркала были специально смонтированы на стенах не в одной плоскости, под определенными углами, чтобы создавать такой эффект.
А посреди комнаты стояла большая кровать. Старинная, на ножках в виде львиных лап, и с металлической спинкой, украшенной литыми амурами, вензелями и завитушками, искусно скрученными из толстой металлической проволоки.
При этом древнее ложе любви однозначно прошло реставрацию, ибо было покрашено свежей золотой краской и снабжено толстым современным матрацем, на который было небрежно наброшено шелковое покрывало.
- Твоя спальня? – поинтересовался я, окинув взглядом помещение с, мягко говоря, нестандартной отделкой.