А что я могла еще сказать?
– Себе посочувствуй, Вингнор, – злобно оскалился Натан. – Из-за тебя все случилось: и мать арестовали, и алоцвет погиб. А она ведь для меня старалась…
Голос Скера неожиданно дрогнул, а взгляд стал горьким и потерянным. Он судорожно взлохматил пятерней волосы и уставился куда-то поверх моей головы.
– Я ведь очень слабый маг, зубрежкой в основном беру. Ну и тем, что мать умеет договариваться с преподавателями. Когда я родился, искра дара едва тлела. Что только мать не делала, каких только специалистов не вызывала – все оказалось бесполезно, и тогда она оставила меня на попечении родни, а сама отправилась за алоцветом. Мечтала, чтобы я стал высшим архимагом, а потом и королевским советником. И твоей огненной твари цветок подсунула ради меня. Чтобы лепестки наконец-то поменяли цвет и стали алыми. Не для себя, для меня, понимаешь? А ты… Ты все испортила. И теперь мать – в тюрьме.
Тяжелый взгляд в мою сторону, и лицо Скера снова ожесточилось.
– Но я все исправлю. Она старалась для меня, а я позабочусь о ней. Я следил за тобой, хотел после бала перехватить, но ты куда-то исчезла. Тогда я решил на каникулах караулить. Каждый день в общежитие приходил. Ждал. И мне наконец-то повезло! Уверен, ты соврала, что алоцвет уничтожен, наверняка спрятала его где-то. Для себя. Ничего… Я знаю, цветок может переноситься к владельцу. Буду держать тебя здесь и пытать, пока не призовешь его и не пожелаешь, чтобы мою мать освободили и сняли с нее все обвинения. Искренне так пожелаешь. От всей души. Чтобы желание это непременно исполнилось. А потом я подумаю, что с тобой делать.
Идиот. Какой же он идиот…
– Меня все равно найдут, и очень скоро, – попыталась я вразумить дурака, хотя каждое слово давалось с огромным трудом. – Я связана с родными… м-м-м… особыми магическими узами. Они легко узнают, где я, и придут за мной. – Я замолчала на миг – перевести дыхание. – Лучше отпусти сам. Тогда накажут не так строго.
– Опять врешь? Лживая тварь! – Глаза Скера потемнели от ненависти, и он, подавшись вперед, больно вцепился пальцами в мои плечи. – На тебе нет ни одного заклятия, ни одной охранки, я все тщательно проверил. И талисманы с накопителями снял, все до единого.
Хост побери!
Да проверяй хоть сто раз, наших семейных уз все равно не заметишь, и экранировать их нельзя, а амулет Дагвинов при необходимости легко становится невидимым. Но сказать это я не могла, зато отчетливо чувствовала, как с каждым мгновением все сильнее нагревается на груди родовой артефакт, подтверждая, что помощь близка. Звучал на краю сознания встревоженный крик Марты, голоса отца и дяди, но все это перекрывал свирепый, неистовый рев.
– Натан, послушай…
– Молчи!
Лицо обожгла хлесткая пощечина. Еще одна. И еще. Я замотала головой, пытаясь увернуться от ударов, и тут – уже не в моем сознании, а где-то совсем рядом – раздался грозный рык. Стена с окном вдруг исчезла, сметенная огненной волной. Пламя пронеслось по комнате, сжигая все на своем пути, удивительным образом не коснувшись только нас со Скером.
Собственно, во всем помещении нетронутой осталась только кровать, на которой находились мы двое: потрясенно застывший Натан и я. Не знаю, о чем думал Скер, а я просто улыбалась – блаженно улыбалась разбитыми в кровь губами нарисовавшейся в провале драконьей морде. Наверное, это было то еще зрелище.
А на моем запястье огненным отсветом полыхала связующая татуировка.
– Привет, Мрак.
Вместо радостного возгласа получилось хриплое карканье.
Ящер взревел, потянулся вперед и соскочил на пол уже мужчиной. Надо сказать, очень злым, буквально взбешенным мужчиной.
Он мгновенно преодолел разделяющее нас расстояние и резким ударом трансформировавшейся когтистой ладони откинул в сторону Скера – так, что тот сломанной игрушкой отлетел к противоположной стене, соскользнул по ней на пол и замер там, нелепо выгнувшись. А Бастиан бросился ко мне.
– Лина!
Я попыталась сказать, что не нужно так волноваться, со мной все в порядке. А еще хотела спросить, как он через границу перелетел, она же драконов в их звериной ипостаси не пропускает. Но лишь мучительно, отрывисто закашлялась.
Бастиан выругался – между прочим, опять на орочьем, надо будет непременно попросить, чтобы научил, – осторожно подхватил меня на руки и понес прочь из комнаты.
Как мы шли к выходу, не помню, кажется, за время нашего недолгого пути я успела несколько раз отключиться. Потом в лицо ударил солнечный свет, и я поняла, что мы выбрались из дома.
Во дворе оказалось неожиданно людно и даже драконно, а из распахнутых порталов появлялись все новые и новые «гости», в сопровождении охраны и безопасников. Папа, дядя Клемор, Алистер, Марта, даже мама. Надеюсь, близнецов они с собой не притащили?
Не успели мы шагнуть за порог, как нас немедленно окружили, загомонили хором:
– Алька…
– Девочка моя…
– Лина…
– Жива! – облегченно выдохнул отец, всматриваясь в мое лицо. Перевел взгляд на Тейджа, недоуменно нахмурился. – А вы что тут делаете?
