Дверь была заперта. Мобильные телефоны не отвечали, а номера в тетином доме Том не помнил, так как почти никогда не звонил по нему. Достав из машины фонарик, Том начал светить в окна и вдруг увидел белую полоску конверта, прикрепленную к двери. Он оторвал его и распечатал. В конверте лежал ключ от входной двери и записка.
«Том, зная твою странную привычку являться без звонка и за полночь, мы оставляем тебе ключи на всякий случай. Я попросила соседку, если за три дня конверт никто не возьмет, забрать ключи себе и поливать наши цветы. Мы уехали в Нью-Йорк. Хотим там потусоваться недельку, а потом куда-нибудь махнуть. Может, в Австралию, а может, и в Россию, где нас радостно встретят облагодетельствованные нами друзья Джимми Прайс и Дмитрий Волин. Мы хотим начать новую жизнь, а тебе надо подумать о том же. Насчет развода Дорис уже звонила адвокату. Так что все под контролем. Твои твинки-свинки Дорис и Лора».
— Вот дерьмо! Настоящие свинки! — воскликнул Том, передавая записку Роджеру. — Ладно, пошли в дом. Не возвращаться же обратно. Я устал от всего, признаться честно. Просто ляжем спать, а утром уедем.
— Надо срочно ехать в Нью-Йорк. Мы не должны отпускать их в Россию! Эти Волин и Джим захотят их соблазнить!
— Да не парься ты так. Я уже направил туда секс-десант в лице Изабель Лис. Когда она пыталась меня соблазнить у Ройтов, я порекомендовал для интимных экспериментов именно эту сладкую парочку.
— Она и тебя хотела соблазнить? Вот уж поистине тесен мир…
— Да не мир тесен, а ее трусики.
Оба захохотали, и Изабель была забыта вместе с опасениями Роджера.
Они вошли в дом. Том зажег везде свет. Быстро отправился на кухню и достал из холодильника холодный чай. Попил сам и предложил Роджеру. Тот не отказался бы от пива, но чай все же выпил.
— Я лягу в спальне для гостей, а ты в Лориной, — предложил Том. — Пойду приготовлю нам постели. А ты можешь принять душ или посмотреть домик. Небось никогда не бывал в скромных владениях простых людей?
Роджер пожал плечами. Вообще-то Том был прав, но как-то не хотелось признаваться в своем снобизме. Скромный домик учительницы для какого-нибудь эмигранта из Восточной Европы или нелегала из Мексики вполне мог показаться дворцом — два этажа с мезонином, три спальни. Но Роджеру все это напомнило какую-то декорацию из фильмов про жизнь среднего класса. Старая мебель, которую не меняли лет двадцать, допотопные телевизор и холодильник. Но во всем этом было что-то трогательное, чистое и очень добропорядочное. Роджер был растроган. Так вот где росла Лора! Здесь она читала, мечтала, писала свои домашние сочинения. А на чердаке наверняка хранятся ее старые игрушки. Роджеру вдруг захотелось посмотреть на Лорины куклы, ведь они несли в себе частичку своей хозяйки. Он поднялся на чердак и зажег там свет.
И правда — в углу полно игрушек. Плюшевый мишка Тедди в целлофане, три Барби, почему-то голые, а рядом мешочек с их одежками. Вот большая фарфоровая кукла, сидит отдельно и смотрит в упор своими фиолетовыми глазками. Все еще симпатичная. Только бледновата. Наверняка Лора ее умывала и кормила — одного зубика не хватает. Роджер развеселился. Он схватил куклу и вдруг поцеловал ее. Потом испуганно оглянулся — вдруг Том зайдет. Еще подумает, что я псих. Не объяснять же ему, что я умильно целовал не куклу, а маленькую Лору.
В углу стояла коробка со всякой пластмассовой ерундой. За коробкой высились другие коробки — поменьше. Между ними торчал обитый гобеленом ящик. Роджер вытащил его — обычно в таких ящиках хранится рукоделие. Он решил достать на память какую-нибудь Лорину поделку. Может, ее безделушку. Он приоткрыл крышку сундучка. Там лежала красивая тетрадка в сафьяновом переплете и тонкие пачки писем, перевязанные ленточкой. Лорины? — подумал Роджер. Конечно, это нехорошо, но я хочу о ней знать все! Она тоже в чем-то поступила нехорошо. Мы будем квиты.
Успокоив свою совесть таким образом, Роджер раскрыл тетрадь. Но, судя по дате, это был дневник не Лоры, а ее тети или даже матери.
