— Нет, — виновато сказал Игорь, и только потом раскусил ее злую шутку. — Ха-ха-ха! Ну спасибо, Томочка. Я еще ядов не пробовал. В общем, яд бесцветный и почти безвкусный. И я уже даже купил резиновые перчатки, чтобы не оставить нигде никаких следов и флакончик выбросить.
— Нет, Игорек, вот тут ты не совсем прав. Кое-какие следы нужно оставить.
— Не понял…
— Если мы хотим, чтоб была инсценировка самоубийства, то следы оставлять нужно. Только не наши, а астаховские… Знаешь, а ведь я уже все придумала.
— Да? А ну-ка давай поделись.
— У нас дома. То есть, теперь уже конечно, не у нас, а у него, у Астахова дома, на кухне есть кувшинчик. Он там отстаивает чистую кипяченую воду. Причем ни я, ни Антон из него никогда не пили. Мы больше соки любим. А вот Коля вечно попивал.
— Так-так-так. И что?
— Сейчас, когда на него начнут сыпаться страшные известия, ему, конечно, будет очень плохо. Прямо скажем — хреново. Чтоб сердечко успокоить, он возьмет коньяку. А наутро потом целый кувшин точно выпьет. И оставит свои отпечатки пальцев на кувшине. А яд я пересыплю в какую-то из баночек на кухне, до которых он точно дотрагивался. Так потом, когда он помрет и милиция будет шмонать всю кухню, будет установлена картина самоубийства.
— Тома, ты гений! — только и смог сказать Игорь. — Ты, а не этот чертов Форс! Который у нас всегда под ногами путался…
Жаль, что Леонид Вячеславович не слышал последних слов. Жаль также, что он вообще не знал о замысле Тамары и Игоря, иначе без труда нашел бы во всех их построениях одну огромную ошибку. Объяснил бы, что Кармелита с Миро после взрыва в катакомбах погибнут только физически. Но юридически станут «без вести пропавшими», поскольку тела их не найдены. А в сложных случаях с наследованием такая формулировка — совсем другая история…
Впрочем, что об этом говорить, если грамотный юрист Форс все равно ничего этого не знал, не слышал.
Рубина пришла в конторку к своему Паше. Она любила смотреть, как он работает. А кроме того, обед принесла. Но Паша только кивнул ей головой и куда-то умчался по срочному делу. Да уж, лучшего директора для автосервиса можно и не искать. За год Пал Палыч довел до ума весь комплекс. И ремонтную часть, и заправку, и кафешку с магазином. Вот уж теперь все это наконец-то приносило Астахову такую прибыль, на какую изначально он и рассчитывал.
Пока Паша где-то бегал, Рубина разложила карты. Ничего хорошего они ей не говорили. Когда Палыч вернулся в контору, Рубина посмотрела на него тревожным и даже испуганным взглядом.
— Ну что такое? У тебя опять такая боль в глазах. Разве Люцита не сумела тебя успокоить? Она ведь уверена, что Кармелита жива.
— Да, жива, но карты говорят, что ей угрожает опасность. Кто знает, может быть, она всего лишь пока жива?! — сказала гадальщица и сама испугалась своих слов.
— Рубинушка, но разве можно доверять картам в таком деле? И так изводить себя из-за этого?
— Не только в картах дело. Я и сердцем беду чувствую. И Люцита тоже.
Палыч присел за стол.
— Волнуюсь я. Ты бы… поберегла свое сердце. Скажи, что я могу сделать, чтобы успокоить тебя?
— Паша, как я жалею, что потеряла дар шувани. Сейчас бы он мне помог.
Он посмотрел на нее строго, как врач:
— Ты не должна так нервничать. Пожалей свое сердце. Оно ведь уже немолодое.
— Нет, Паша. Нет, я не смогу успокоиться пока не увижу Кармелиту и Миро. Что-то недоброе с ними творится. Ой, недоброе. Я несколько раз карты раскладывала. И ни разу они хорошо не сложились. А в последний раз…
— Что? Не держи в себе, скажи мне.
— В последний раз они намекнули, что угроза есть не только для Кармелиты и Миро, который с ней рядом, но и для отца нашей девочки.
— Для какого отца? Для Баро или для Астахова?
— Вот этого карты не сказали.
Антон вышел из котельной. Решил прогуляться вокруг гостиницы, к которой он теперь относился, как к живому существу. И, пожалуй, даже близкому человеку, родственнику. Чтобы настроение стало получше, купил бутылочку безалкогольного пива и присел отдохнуть в сквере.
Увидел, как из дверей гостиницы вышла мама, сразу насторожился. Потому что вид у нее был… Как бы это сказать — слишком деловой, что ли. А все мамины дела в последнее время оборачивались злодействами. Неужели так будет и на этот раз? Антон решил проследить за Тамарой. Она была так сосредоточена, замкнута в себе, что совершенно не замечала слежки. И вот наступил момент, когда Антон понял, что мать идет домой. Точнее, в тот дом, в котором раньше они жили все вместе. А теперь там остался один Астахов.
Что она здесь забыла? Антон пробрался в дом вслед за матерью. По шуму, производимому ею, понял, что она прошла на кухню, и поспешил туда же. Когда Антон вошел на кухню, Тамара уже стояла лицом к нему с неестественной улыбкой:
— Сынок, ты здесь? Надо же, какая приятная встреча! И чтоб так, не сговариваясь, вернуться в наш старый дом…
Антон совсем не слушал ее, потому что уже понимал, что слова, сказанные ею, ничего не значат. Нужно смотреть по делам.
