Питер рассказывал, что отец помог ему побороть зависимость, что удивляет меня не меньше, чем то, как он переживал, когда тот был в коме. Но он же знал, что это его сын, быть может и поэтому к нему было таковым отношение. А на меня отец мог проще простого спустить пыл, обругать и указать пальцем на оплошность или ошибку.
В тоскующем сердце что-то подсказывает, что я должна его простить, но упорно не сознаюсь в этом сама себе.
С ласковостью повертев в руках носовой платок, приложив его к себе, я будто вдыхаю веяние давно ушедшего времени. Образующееся во мне своеобразное ощущение его присутствия, волнует сердце, которому так хочется почувствовать силу отцовских объятий и услышать: «Когда я был так далек от тебя, я любил тебя в мыслях…»
Находившись во власти воспоминаний большую часть ночи, в утренние часы организм вынуждает продолжить сон, никуда не вставая. Джексон, несмотря на то, что кашель не давал ему покоя в часы рассвета, крепко спит, а я с неохотой собираюсь на день рождения.
Надев бежевую юбку-плиссе с широким ремнем, белый узорчатый вышитый короткий топ с квадратным вырезом, белые кеды, накрутив кудри и собрав их в небрежный хвост на затылке, обмотав светлым атласным длинным платком, создав макияж, сделав акцент на ярко-бордовой помаде на губах, захватив кожаную коричневую сумочку, я спешу в район Ла-финка. Будто по чьему-то настоянию, в этот день, когда я решилась практиковать навыки пунктуальности, с которой я успела соскочить не так давно, все красные светофоры оказываются моими.
Взрывная музыка, не позволяющая не совершить ни одного движения телом выдает, что снятая Джуаной на день вилла уже принимает гостей в свои широкие просторы.
Следуя пешим шагом по течению музыкальной композиции, я зачарованно оглядываю место, окружённое гранатовыми и апельсиновыми рощами. Захожу в распахнутую дверь, глазея на бассейн, с голубой водой, простирающийся в двух шагах от дома, который так и призывает окунуться и охладиться от духоты воздуха. В округе никого нет. На ухоженной террасе с садом, между двумя деревьями повешен гамак, на который не терпится лечь, взять художественную книгу, роман, или лист, чтобы погрузиться в свою писательскую вселенную в объятиях у солнышка, под голубыми небесами и не колышущими водами домашней речушки, на которой лучики солнца отбрасывают полоса переливающегося золота. А где все?
Услышав хлопанье ворот, слегка оборачиваюсь, теряясь в своих мыслях, поймав взглядом вольно шагающего мужчину в джинсовых с дырками шортах и обтянутой белой футболке, показывающей, насколько крепко его спортивное телосложение. На глазах у него нацеплены черные солнцезащитные квадратные очки. Самоуверенная походка, серьёзный вид, сандалово-древесный аромат парфюмерии, позволяет определить Мейсона.
Он приближается и, поприветствовав меня, приподняв кверху очки, заявляет, обозрев меня с головы до пят:
— Изумительно выглядишь.
Со скромной улыбкой, образовавшейся на губах, отвечаю:
— Взаимно.
Он незамедлительно добавляет:
— Но не краше, чем моя Мэрилин Монро. — Его лицо просветлело.
Опустив глаза, чувствуя волнение, что он не стесняется в выражениях, сподобив хранящий в сердце образ святым ликом, я мямлю:
— Ты всё ещё надеяш…
Не успеваю закончить, как Мейсон с уверенностью восклицает:
— Я найду ее сегодня! Я сердцем ощущаю — она здесь!
От таких выражений меня коробит. Сердце подсказывает ему истину. Я точно затащила его в темницу бешеной страсти.
Что мне мешает сознаться ему и признаться во всем напрямик, зацепившись за соломинку его прекрасного настроения?! В самом деле, что в этом такого, что он узнаёт, что это была я? Претендовать на место моего мужчины он не сможет, имея перед собой преграду, двойную преграду. И к тому же, узнав, он не будет страдать, влюбляясь в образ, ежедневно подпитывающий вспыхнувшими чувствами обольщения, чего не должно быть. Он напрочь нарушил своей любовью, и без того перевернутый ход моей жизни.
Решив, что надо быть мужественной, я делаю для этого нечеловеческие усилия, пока он обозревает территорию и отдается молчанию, в котором плодятся затаенные мысли.
— Мейсон, тебе не стоит принимать всерьез эту… — не продолжаю, увидев, как он приподнимает одну бровь, — эту, эту девушку, ведь она…
— Милана, Мейсон, — вскрикивает Джуана и откуда ни возьмись появляется в нескольких метрах от нас. И так всегда. Как только соберешься говорить дельное, что-то идёт не по плану. — Вас уже все заждались! Вечеринка уже началась! Идемте внутрь, — показывает на вилу. — Закуски стынут.
Мы машем и направляемся вперёд.
